Мое второе "Я"

Даже если предположить самое невероятное – выход из строя сразу всех основных и дублирующих защитных систем, – останется последнее: обычные механические ограничители, стоящие на венце привода, обычные стальные скобы, прикрученные к зубчатому колесу. Я же сам их видел и проверял установку. Их можно снять только вручную. В таком случае это убийство. Бессмысленное и жестокое. И за это кто-то должен ответить.

Я обернулся.

– Профессор, можно ли сделать несколько снимков поверхности? Особенно района ближайшей лазерной батарей?

– Уже сделал, если это вам поможет, молодой человек.

– Спасибо.

– Не за что.

Ада сидела на заднем кресле, молчаливая и замкнутая. Я мельком взглянул на нее и отвернулся.

– Профессор, это не неполадки оборудования. Слишком много там систем безопасности.

– Это видно последнему идиоту! – огрызнулся он. Вопрос в том, кто так нагло и в открытую действует.

– Когда я вернусь, я перерою весь астероид, но найду, кто убил Макса! – порычал я.

– Сначала вернись, по-моему, тебя там ждут с нетерпением.

Не зря заблокировали старт. Как бы по нам не шарахнули.

Профессор совершал какие-то непонятные действия с электроионным пультом, сформировавшим вокруг него кольцо из непонятных графиков и диаграмм. Над ним возникали текстовые предупреждающие сообщения, которые он смахивал рукой, бормотал что-то под нос. Теперь он казался не ненормальным профессором, а сосредоточенным пилотом истребителя.

– Я не виноват, профессор. Может, мне действительно стоило остаться и разобраться с аварией?

– Им это только это и нужно было.

А теперь заткнись. Ускоряемся.

Раздался рев, мелкая вибрация пронзила корабль насквозь, и меня моментально вжало в кресло с такой силой, что воздух выдавило из груди, в глазах потемнело. С силой я вдохнул, руки налились свинцом. Теперь я весил, наверное, сотню тонн. Как же там профессор при таких перегрузках? С огромным трудом повернув голову влево, я увидел, что профессор обмяк в кресле и вроде бы даже не дышит. Проклятье! Только этого не хватало! Я выдавил из себя ругательство и заерзал в кресле.

Но сил хватило только на то, чтобы приподнять голову. Внезапно прямо передо мной в воздухе вспыхнули огненно-красные буквы: «Не дергайся, ускорение – 13 G. Еще 80 секунд. Потерпи». Цифры от восьмидесяти начали обратный отсчет. Я действительно перестал дергаться и попытался расслабиться в кресле, лишь тяжело, с присвистом, дыша сквозь стиснутые зубы. Последние секунды оказались самыми тяжелыми.