Свет истины

Ссорится с главой пиратов соплеменников – таиф-реисом Иманом он не собирался – пока...

Во всей этой многоязычной разношерстной толпе только Йустус, Корр-о Данн и сам Рагир Морриганх точно знали, что именно предстоит им. Никому не было известно, куда они поплывут и с кем будут драться.

Людей привлекло имя Морриганха, и его обещание неисчислимой добычи.

И Тудела если и упоминалась, то с недоверчивым смешком.

То говорили об атаке Казначейского флота, то – об охоте на лимасский транспорт, то о походе на Северный материк, а некоторые предполагали что Рагир хочет пойти по стопам знаменитого Хейга, и растрясти города Золотого Ожерелья.

Так шли разговоры, а Рагир не торопился.

Кто-то ушел, но большинство осталось.

Лишь когда корабли были проконопачены, окренгованы, днища их очищены от ракушек, все паруса починены, пушки начищены и проверены, а трюмы загружены вяленой рыбой и черепахами, только тогда Рагир Морриганх созвал своих капитанов, чтобы подписать консорт.

Они собрались в адмиральской каюте – тридцать капитанов, приведших свои корабли на место встречи.

Каюта в панелях из темного дуба, со стенами, чуть закругленными кверху, походила на парадную гостиную. Потолок пересекали мощные балки, увитые резными лозами с изящными листьями.

Капитан Морриганх сидел за широким столом с резными ножками в форме львов, а вокруг него на табуретах расселись командиры его флота. Святоша Антис, аббат-расстрига после каждого успешного грабежа возносивший благодарственную молитву с пушечного лафета.

Все люди известные и уважаемые.

– Кхе-кхе, – прокашлялся капитан Балом и решил взять быка за рога. – Итак, адмирал, ты, наконец, скажешь нам, зачем мы, Хамиран подери, здесь собрались?!

Рагир кивнул и просто молвил:

– Мы отправляемся брать Туделу.

Воцарилось долгое молчание.

– Побойся Элла, Рагир! – опомнившись первым, заверещал Антис.

– Ты сошел с ума? – возопил один из мулатов Миледи Ку.

Остальные дружно вторили ему:

– У них шестьдесят сорокафунтовых стволов!

– Взять Туделские форты? Ха!

Маг молча наблюдал за происходящим, и его внимательный взгляд медленно скользил по лицам, как бы взвешивая, чья возьмет. Он благоразумно дал всем высказаться, и постепенно шум стал стихать.