Плацдарм

На лице живыми были только глаза, наполненные болью и ужасом. Только движение зрачков да редкое дыхание, говорило, что он еще здесь.

Лейтенант с чашей и змеей на петлицах, провозившись минут пятнадцать над недвижным солдатом, сообщил устало, что медицина тут бессильна, и он не знает – что с ним.

– Может быть, если отвезти в город, в госпиталь, где врачи поопытнее…

Тут заговорил дотоле молчавший шаман.

– Он говорит, – начал переводчик в ответ на немой вопрос Антонова, – что его не надо везти в город, и наши… он запнулся… – наши знахари ему не помогут.

Он хочет его посмотреть – может что-то сможет сделать.

Полковник только махнул рукой.

Крос-хван наклонился над неподвижным телом солдата, и с полминуты всматривался в него.

– На ваших людей было наведено могучее чародейство, – вынес вердикт степняк. Ни у кого не оказалось амулетов, защищающих от него, и среди них не нашлось владеющего силой, способного его отразить.

– И что же теперь делать? – потерянно пробормотал полковник.

– Нужно снять с него злое волшебство, – сообщил шаман.

– Моя подойдет? – вдруг спросил лейтенант, не став даже переводить фразу.

– Пожалуй, подойдет, – кивнул Крос-Хван.

Кто-то принялся снимать штык нож с автомата, но военмед решительно остановил его, и открыл чемоданчик, откуда извлек острый ланцет.

Через пару минут в подставленную шаманом темную деревянную чашу потекла свежая кровь с трех запястий – одного солдатского и двух офицерских.

Он понюхал содержимое чаши, – словно вампир, или еще какой-то мифологический кровосос, и занялся солдатом.

Без тени брезгливости сунул он пятерню в чашу, окропил неподвижное тело кровью, а потом коряво вывел на лбу и щеках парня какие-то знаки.

Затем положил обе руки на грудь рядовому, и что-то забормотал, беззвучно шевеля губами.

Известковая бледность сошла с лица Крюкова, дыхание стало заметным, а с губ сорвался тихий плачущий стон.

Товарищ командир, разрешите… доложить… – выдохнул солдат.

Рассказ был сбивчивый и невнятный.

Утром, Крюков, сменившись с караула, решил вздремнуть, и забрался на чудом уцелевшую смотровую площадку башни, рассчитывая что не попадется на глаза начальству и чуток покемарит. А затем произошло что-то непонятное и страшное.

Он вмиг потерял возможность двигаться. Он пытался пошевелиться – но даже дышал не без труда. Он пробовал крикнуть – но не смог издать даже писк.

А потом внизу начало что-то происходить.