Контрудар

Среди них сквозь мутную пелену узнал и прапорщика Пашкова. Должно быть, он его и спас, успев вытащить из машины до того, как та сгорела.

В зимнем ночном небе холодно поблескивали звезды.

И в какой-то момент происходящее показалось нереальным, недоступным для разума. Ночным кошмаром, который обязательно улетучится с лучами восходящего солнца, сценой из голливудского блокбастера. Но мучительная боль заставляла поверить в реальность.

Это был не сон, и что случилось, то случилось. Он ранен, и ранен скверно.

Даже полковников, случается, ранят и убивают.

От кровопотери кружилась голова, но полковник пытался вспомнить, что произошло. Последнее, что он запомнил, – это полный едкого дыма бронетранспортер. А перед этим…

Его снова вырубило, и, видимо, на этот раз ненадолго. В память врезались звучные удары – Пашков разнес очередью дверь подъезда, высадив остаток магазина в то место, где обычно крепился замок новомодного домофона. Потом затащил его в квартиру.

– Его надо перевязать! – звенел в ушах голос прапора. – Он же кровью изойдет.

Потом полковник чувствовал неловкие, причиняющие боль прикосновения. Его неумело перебинтовали, вкололи промедол. Наркотик подействовал, горячая волна обволокла его, закружила голову, потолок вдруг стронулся, и комната завертелась в дьявольском хороводе.

Затем до него донеслись разговоры.

– Рядовой Еремеев…

– Танкист?

– Так точно. Из 131-й «сводной» бригады, трищ прапрщик! А медаль аль орден за полковника дадут, ежели вытащим?

– Угу… Ты сперва вытащи, – басил Пашков.

 – У тебя хоть документы есть, чтобы знать, куда весточку слать, если убьют?

– Никак нет. Ротный собрал, трищ прапрщик!

– А как хоть зовут ротного твоего?

– Не знаю. Нас ему первого передали, аккурат в Новый год. Не успел запомнить.

– А где он сам?

– На «Минутке» сгорел, трищ прапрщик…

Пашков что-то спросил.

– А что я мог, трищ прапрщик, – словно оправдываясь, ответил рядовой.

 – У нас все приборы сгорели. Я ж не знал, как с этим делом шурупить. Меня в учебке только ать-два-ать-два гоняли да полы заставляли мыть вместо дедов… Досыта не ел… Какая ж тут учеба-то?

– И чего?

– Ну я все и сжег. Связи нет… Ночной прицел отказал. Работать можно было только на поворот башни и на стрельбу.

Снегирев вспомнил, что и об этом писали отчеты. В штурмовые колонны послали напичканные электроникой танки Т-80.