Контрудар

Крепко сжал рукоять дедовской сабли и оглянулся, еще не поняв сам, сказал ли он эти слова вслух или только подумал.

Он уже давно ехал молча. Не слыша никого, не видя ничего, погруженный в свои мысли. И куда теперь нужно вести свой род ему, Инкаю?

Может, и не надо никуда идти? Вдруг, соединив силы, степняки юга остановили шаркаанов, и можно вернуться домой, в родные края?

Да разве мало в горах ущелий, скал, долин и неприступных высот, где можно спрятаться со своим родом? Нужны ли шаркаанам горы? Они обойдут их стороной.

Им надобны табуны ханов, богатства нойонов. Не пойдут же они через опасные перевалы, чтобы захватить в полон маленький бедный род.

Не заметил, как остановил коня, как подъехал к нему сын – Аракао. Самый младший из пятерых.

Единственный оставшийся в живых. Трое пали прошлым летом в битве с шаркаанами. Четвертый погиб зимой: пошел на охоту, забрался слишком высоко в горы и случайно набрел на вспугнутого пятнистого медведя. Не успев поднять рогатину, угодил в когти зверя. Храбрый Смай, истекая кровью, нашел силы достать кинжал – но был поздно… Погибли оба – и зверь и человек…

– Что случилось, что с тобой, отец? – тихо спросил Аракао.

Он родился в ту весну, когда Инкаю исполнилось пятьдесят. Значит, ныне двадцать ему. И пятнадцать из них он провел без матери. Старшие братья любили его, баловали. Любил его и сам Инкай.

Лицо сына раскраснелось от жары. Шлем на голове был немного приподнят, на лбу виднелись капельки пота, под тонким чекменем, сотканным из верблюжьей шерсти, сверкали кольца байданы.

Он был широк в плечах и ладно сидел на коне. Кинжал – подарок старшего брата – висел на боку. Колчан набит стрелами.

– Что случилось, отец? – повторил сын.

– Жара, – ответил старик. – Нам нужно скорее добраться до воды. Найти место для привала.

– Река уже близко, так говорят нукеры, – ответил Аракао.

– Мы не пойдем к реке. – Голос Инкая стал тверже. – Пусть подойдут остальные. Мы подождем их. Укроемся в ложбине за косогором. Там бросим лишние арбы.

Погрузим на оставшиеся раненых. Больных и детей посадим на верблюдов. Все лишнее бросим.

– Но люди не могут идти дальше, – сказал сын. – Они устали, голодны. Жара их доконала.

Старик не ответил.

– Эй, Кайяал, где ты?! – крикнул он, насупив брови.

– Я здесь, старейшина.

Запыленный, усталый воин с перевязанной головой и с длинными волосами выехал из толпы и подъехал к старику, придерживая булаву, притороченную к седлу. За спиной у него торчала пика.