Смерть грабителям, или Ускользнувшее счастье

До Ружейной улицы, где находился дом господина Елисеева, было не очень далеко, с три четверти часа быстрым шагом, поэтому Бережицкий решил проехать на санях. Подозвал жестом «ваньку», с комфортом устроился на скамье. Невзирая на холодный декабрьский ветер, бивший в лицо, даже сумел задремать.

Расплатился, уже на тротуаре размял ноги и окинул взглядом пятиэтажный дом, выкрашенный в жёлтый цвет. Следов пожара на фасаде не увидел, потёр переносицу. Значит, выгоревшая комната выходит окнами во двор.

Калитка в кованых воротах оказалась открытой. Бережицкий проследовал через арку и оказался в довольно большом дворе.

– Любезный, – к Геннадию Петровичу подлетел мужчина лет пятидесяти в коротком тулупе, когда-то белом, а ныне потемневшем от времени и грязи, – простите, а вы к кому будете?

Надзиратель окинул этого человека, судя по всему, дворника, внимательным взглядом с ног до головы.

– А вот ты, братец, мне и нужен.

– Из полиции? – тихо спросил мужчина и украдкой оглянулся, словно чего-то боялся.

– Из неё самой, – подтвердил гость. – А ты, стало быть, здесь дворником служишь?

– Так точно, пятый годок при доме состою, как построили, так и служу хозяину.

– И, стало быть, всех жильцов знаешь?

– А как же! И тех, кто у нас проживал, и тех, кто нынче живёт.

– Про пожар знаешь?

– А как же! Сам принимал участие в тушении, вона, выбрасывал из окна вещи, – он указал рукой на сугроб, из которого торчали какие-то закопчённые деревянные обломки.

– Что ж ты ни снег, ни всё это не убрал?

– Так только вчерась горело, не успел я. Нынче и уберу.

– Теперь не спеши, любезный, – что-то забрезжило в голове у Геннадия Петровича, но он пока не уловил мысли, которая родилась где-то в глубинах сознания. – Ты натяни верёвку и никого туда не пускай. Понял?

– Понял! – И, не удержавшись, дворник спросил: – А зачем?

– Сказано – ограждай, значит, ограждай, – рявкнул полицейский, сам не знавший ответа.

– Так во втором этаже, ваше благородие. Вон видите, рогожкой заткнуто окно? Так оно и есть. Стекольщик не успел вставить, мерку ещё утром снял. Не успел, подлец, видать.

– Квартира во втором этаже? – уточнил Бережицкий.

– Совершенно верно, во втором. На двери табличка блестящая.

Геннадий Петрович вошёл в парадную, проследовал по полу, выложенному светлым камнем с вкраплениями маленьких красных квадратов.