Клич стаи

Подняв пустые руки, Юргана застыл каменным изваянием.

– Эй, мясо, выворачивай карманы комбеза… – удивленно-заинтересованно сказал погонщик, подымаясь с кресла и распуская энергокнут.

Когда на металлический стол досмотра вывалились шнуры резко пахнущей биомассы, погонщик поморщился. Брезгливо вороша кончиком кнута кучу быстро портящейся биомассы, обломков пластика желтого контейнера, деревянных фигурок, удивленно задрал бровь, когда что-то брякнуло о металл столешницы.

Взяв в руки серый окатыш и проверив тот на щупе универсального диагноста, безразлично отбросил его в кучу.

Отвесив киборгу, вызвавшему тревогу увесистого пинка, уселся вновь на кресло со словами:

– Проваливай. Следующий!

Бегущий по земле огонек с символом группы провел его по темным коридорам в такое же мрачное помещение. Весь трюм был поделен на множество клетушек. В каждом секторе были установлены стальные лавки с откидывающимися спинками, а по углам блестели металлом отхожие места, от которых неслось такое амбре, что глаза едва не слезились от смрада.

А на верхнем ярусе прохаживались погонщики. С ленцой посматривая на подопечных сквозь стекла кислородных масок, блюстители порядка даже не активировали кнуты. Их охраняли выведенные на полную мощность энергетические поля, искажающие воздух мерцающей рябью. Здесь и одного взгляда вполне хватало, чтобы даже и не думать о штурме барьера.

Окинув взглядом забившихся по всем щелям подростков, Юрган хмуро усмехнулся. Пройдя к стене, выбрал себе место и, прикрыв глаза, облегченно откинулся на стену.

По его мнению, предосторожности погонщиков были ни к чему. Все были настолько растеряны и подавлены, что буянить ни у кого и мыслей не было. На всех лицах читались потуги понять, что вообще произошло, где они оказались и чем это грозит.

Висело тяжелое молчание, изредка нарушаемое короткими перебранками, когда кто-то оттаптывал ноги пристроившимся поближе к шахтам воздуховода.

Лишь по истечении часа, как вся их группа оказалась внутри секции, народ стал оживать.

– Ну и как первые деньки взрослой жизни?

Раздавшийся вопрос сочился ехидством, в котором пряталась немалая доля растерянности. Рядом стоял минимал со всклокоченным чубом и криво сросшимся перебитым носом.