Ходмор, или Последний тест

Все представительницы слабого пола украсили свои волосы зелеными лентами, но обязательно присутствовала и красная. И только четыре матроны, самых ближних к хозяйке, вплели в прически по две красные ленты. Единственным мужчиной у стола, стоявшим без жены, оказался ведающий. Либо его супруга не родила ему сына и поэтому не могла участвовать в торжественной трапезе, либо он вообще не был женат.

Кроме допущенных к столу, в глубине, у выхода из зала стояло еще человек сорок. Здесь толпилось довольно много мужчин, но подавляющее большинство составляли женщины, в том числе длинноволосые с зелеными лентами.

Как я понял, это были представители верхушки деревенских и прислуга. Среди коротковолосых я заметил «первую» из своих недавних пленниц.

Вся эта разномастная публика оживилась только после того, как я сел и хозяйка обратилась ко мне.

– Дозволит ли сангл истинным мужьям и матерям разделить его стол?

Я сделал утвердительный жест и добавил:

– Твой ведающий пусть также будет для меня гостем.

По мужчине прокатилась волна благодарности.

Допущенные стали рассаживаться. Каждый, перед тем как сесть, вновь прикладывал ладонь ко лбу. Слава богу, теперь ненадолго. Как только все оказались на своих местах, хозяйка подала знак, и оставшиеся бесшумно вышли, а из дверей потянулась прислуга с кушаньями и напитками.

– Да простит сангл наш убогий уголок за те скудные дары, которые мы можем поднести к твоему столу. Да не обидится за невежество наше и неудобства, что окружают его, – хозяйка даже не рисковала поднять глаза.

Изменился не только ее тон, но и само поведение. Если при первой нашей встрече она попыталась вести себя как владетельница, то теперь, скажи я, что собираюсь отрезать ей палец, она бы безропотно протянула нож. Если так вела себя жена чарда, то остальные вообще старались не дышать. В общем, я твердо решил повременить с использованием своего костюма не только здесь, но и в других местах. Между тем, не зная, как расценить мое молчание, хозяйка принялась рассказывать о блюдах, подаваемых к столу.

Женщина – она и в Африке женщина.

Слово «Африка» выплыло откуда-то из глубины моей памяти и вместе с наполненной живыми соками, не знающей диетологов едой вызвало легкую ностальгию по ни разу не виденной, почти мифической, но родной планете. Ни с того ни с сего я вдруг расчувствовался. Женщина продолжала щебетать о чем-то своем, а я ел диковинную пищу и пил из тонкого металлического кубка какую-то темную удивительно тягучую и пьянящую жидкость.