Я не хочу умирать

– Что ты затеял?

– Смотри.

Я посмотрел на стену, на которую кивком указал мне Странник. Собственно, кроме как на эту стену, от которой исходил ровный и тусклый свет, смотреть тут больше было не на что. Постепенно стена начинала проясняться и становиться прозрачной, будто стекло, через которое открывался вид, который я не сразу смог идентифицировать, несмотря на то что он постепенно стал абсолютно четким. Я находился в ступоре несколько секунд и постепенно начинал понимать, что за этим стеклом виден тихий дворик возле какого-то девятиэтажного здания.

Однако это было скорее фоном того действа, которое и повергло меня в ступор. В полуметре от асфальта, распластав свое тело в воздухе почти параллельно земле, головой чуть ближе к ней, завис какой-то совсем молодой парень. С искренним непониманием глядя на него, я задал вполне закономерный вопрос:

– Что это за постановка?

– Это финал постановки, – ответил Странник и добавил развернутое пояснение: – Это конец жизни созерцаемого тобой подростка.

Вернее, стоп-момент за три сотых доли секунды до точки невозврата.

Я мог всякого ожидать от Странника, но признаюсь, что подобное мне даже в голову прийти не могло. Приблизившись к стеклу, я попытался разглядеть лицо подростка. Однако он был повернут ко мне в профиль. Как будто следуя моим мыслям, панорама прокрутилась. Я оказался прямо перед ним. На вид ему было лет пятнадцать. Я смог отчетливо разглядеть его перекосившееся лицо. Его рот и глаза были широко раскрыты и, как мне показалось, они были полны ужаса.

Я резко отвернулся, не желая смотреть на это, но вид на парня остался передо мной.

– Я так понимаю, я не смогу на это не смотреть?

– Ты ведь хотел смотреть? Смотри.

– Я посмотрел. Довольно.

– Не выйдет. На самом деле это еще не все. Хочешь поговорить с ним?

– Поговорить?

– Я недостаточно разборчиво говорю?

– Прости. Я не совсем понимаю, что именно ты задумал.

– Тогда просто согласись с тем, что я предлагаю.

Я уже было приоткрыл рот, желая возразить, но поняв, что Странник затеял что-то, что пропустить было бы большой ошибкой, я молча кивнул.

В то же мгновение перед нами, по нашу сторону стекла, предстал тот самый подросток. Он смотрел на нас абсолютно пустыми глазами. Выражение его лица было совсем не таким, как за стеклянным барьером. Несмотря на то что в данный момент он совершал самое отчаянное падение в своей жизни, здесь он был совершенно спокоен. Даже как-то неестественно спокоен.