Наследник Арисара

Разговариваешь непонятно откуда, можешь открывать и закрывать двери, выдвигать всякие ящички, подсвечивать беленькими стрелочками дорогу, ставить красные крестики там, куда очень хочется заглянуть, бука м…, – проговорив это, Марина показала язык роботу-уборщику.

– А кто такой Барабашка? – поинтересовался искин.

– А это бесплотный дух. Он живет в старых домах и отчаянно проказничает, обожая всякие розыгрыши, любит пугать непослушных детей, так мама говорила, – от воспоминания о маме и от того, что она ее больше не увидит, Марине стало грустно.

– Принято, можешь называть меня Барабашкой, – согласился искин. Но у Марины уже пропало веселое настроение, почему-то охватившее ее при ознакомительной прогулке по настоящему космическому кораблю.

После того как она очнулась в медкапсуле, стали происходить удивительные вещи. К ней подкатил несущий на вытянутых манипуляторах одежду робот и голосом с потолка предложил одеться. Но это было не платье, а какой-то невзрачный серый комбинезон, который Марина согласилась бы надеть разве что для работы в огороде бабушки.

Но натянув его на себя, поняла, что он плотно прилег к телу и очень вызывающе обтягивает все ее нескромные выпуклости.

– Ах, если бы этот «шмот» был выполнен из латекса, это какой улетный сценический костюм получился бы. Просто бомба! – подумала Марина, и ей очень захотелось посмотреться в зеркало, о чем она не преминула тут же спросить вслух. В ответ в стене образовался проход, из которого вышел седой высокий мужчина точно в таком же комбинезоне.

Марина аж поперхнулась от нахлынувших эмоций.

– Какого черта! Что за униформа в этой продвинутой больнице и почему доктор не в белом халате? У них что все так одеваются, словно в плохом немецком фильме? И что это, вообще, за заведение такое? – похоже, все эмоции были написаны у нее на лице, потому что вошедший мужчина тут же поднял руки в успокаивающем жесте. А затем Сергей Викторович, так представился мужчина, обрисовал и вовсе невероятную ситуацию, в которой они очутились, но не поверить его словам было невозможно.

К тому же интерьер помещений своей необычностью не оставлял ни грамма сомнений. А уж завтрак в столь навороченной столовой, да еще и надписи, на ранее неизвестном Марине, а теперь понятном, словно родная кириллица, алфавите, заставили ее проникнуться серьезностью сложившегося положения.