Три года октября

– Она взаправду была ведьмой?

– Гадала на картах и на кофейной гуще, лечила людей травами и заговорами, наводила и снимала порчу, пила самогон собственного изготовления и курила трубку. Что если не это делает женщину ведьмой? Надеюсь, не её озорной дух разбудил вас.

– Нет, – усмехнулся я. – Во-первых, ни в ведьм, ни в духов я не верю. Во-вторых, меня разбудил сосед снизу.

– Хм, – протянул старик, и морщины на его плохо освещённом лице сделались глубже. Кот заёрзал на его коленях, потоптался, покружился и вновь свернулся калачиком, при этом его глаз пристально глядел на меня какое-то мгновение, прежде чем потухнуть.

– Я отвечу, что вы ошибаетесь. Стук явно звучал с нижнего этажа.

– В таком случае, друг мой… Вы не против, если я вас так назову?

– Почту за честь.

– В таком случае, друг мой, у меня есть только два предположения на сей счёт. Либо под половицей у вас завелись мыши, и именно они каким-то образом стучат, либо – это барабашка.

– Вы ведёте свой рассказ к тому, что они оба померли от пьянки? – решил угадать я конец истории.

– Нет, – покачал головой Пахомов. – Правда пьянка в их случае сыграла важную роль. Сын зарубил отца топором в пьяном угаре. Отец умер на месте, а сын отправился в тюрьму на четырнадцать лет. Сидеть ему осталось около четырёх лет, если его не выпустят по амнистии.

– Чувствую себя мальчишкой, что слушает страшные сказки у костра в пионерском лагере, – произнёс я, пытаясь побороть дрожь в плечах.

– Ха, с вашей новой работой, таких историй будут столько, что хоть книжку пиши. Кстати, как прошёл ваш день? – Чайник вскипел, оповестив нас об этом унылым свистом. Фёдор Пахомов молча передал кота мне и я, так же молча, принял его, опустив на колени. Кот жалобно мяукнул, глядя на хозяина, после чего принялся снова искать себе удобное место.

– Не так я себе его представлял, – признался я, наблюдая за тем, как Пахомов наполняет свою чашку и мой стакан кипятком. Приятный душистый запах расплылся по кухне. Залив кипяток до краёв, мой тёзка по отчеству вернул чайник на плиту, поставив его на другую конфорку, так как первая продолжала гореть, освещая кухню тусклым светом. – Он был пьян и груб.