Тихое озеро

Пиллар горестно улыбнулся, отчего Ричарду стало неловко за то, что они находились по разные стороны стекла, за то, что он продолжал быть полицейским, в то время как Даниелю до конца своих дней предстояло носить тюремную форму, за то, что в его семье было все хорошо, в отличие от семьи Пиллара.

– Дэнни, даже если я смогу доказать на деле твои слова, ты все равно останешься в тюрьме. Ты убил человека и это уже не изменить.

– Обо мне не беспокойся, я уверен, что поступил правильно.

– На твоем месте я бы не стал вершить самосуд.

Твой сын наверняка бы хотел, чтобы ты сейчас находился около его больничной постели, а не в тюрьме.

– Но ты не на моем месте, Дик! – вспылил Пиллар. – Ты не поймешь меня, Ричард, никогда. Только если не окажешься на моем месте. И не дай Бог такому произойти. Ты спрашиваешь меня, виню ли я себя за содеянное? И я отвечу тебе – нет! Отвечу тебе сейчас и тоже самое скажу тебе и через пять лет или больше. Так должен был поступить любой отец на моем месте.

Иногда твои внутренние законы должны стоять превыше государственных. Это правда жизни и с этим не поспоришь…

4.

Ему пришлось прошагать примерно полчаса, прежде чем он увидел свет фар впереди. Шериф прибавил шагу и вскоре он смог различить формы машины. Ричард хотел уже выключить фонарь, как откуда-то справа услышал треск сухой ветви. Вполне типичный звук для ночного леса. Волк или медведь прокладывал себе путь к запаху крови, но искусственный свет пока держал зверя на расстоянии.

Ричард направил луч фонаря в том направлении.

Свет не выхватил ничего из темноты, но Ричард был уверен, что еще секунду назад около высокой старой ели кто-то находился. Он провел для страховки еще пару раз лучом фонаря по сторонам, выхватив из тьмы лишь недовольный пристальный взгляд совы, что сидела на сосновом суку.

Ричард все же решился и выключил фонарь, пристегнув его с боку за пояс, после чего пошел дальше к заброшенному «Порше».

Парень лежал лицом вниз в шести метрах от открытой водительской дверцы.

Его пальцы были судорожно сжаты, а между ними проступала сухая хвоя, смешанная с грязью и кровью. Ноги были расставлены широко по сторонам, а в промежности джинсы окрасились в более темный цвет. Лицо парня было повернуто в противоположную сторону. Шериф обошел тело, чтобы разглядеть его.

На его щеке остались грязные разводы, глаза были слегка приоткрыты, и пелена успела накрыть их.