Людмила & Руслан. Побасёнки из костюмерной

Рыба, рыжики на полянке перед развалившейся церковью с опустошёнными склепами, крапива, бузина, калина и черноплодная рябина, треск кузнечиков, роса, туманы, баня по-чёрному, уютный деревенский погост, на котором агностик Влад мечтает когда-нибудь, но не скоро, упокоиться…

Как вдруг весной, в середине апреля, когда всё вокруг решительно зазеленело!..

Влад видит в бинокль из окна своей избы, как посреди заросшего бурьяном широкого поля, на фоне порушенного временем и местными умельцами совхозного скотного двора и руин барской старорежимной конюшни появляется тягач.

К тягачу прицеплен зелёный вагончик-бытовка строительного типа с оконцами и дверью, с телевизионной антенной в центре крыши, на четырёх твёрдой резины колёсах.

Влад, бросив жареную рыбу, бежит наперерез захватчикам.

– Бог в помощь… – интеллигентным голосом обратился Влад к вылезшему из тягача мужику. – Чем могу помочь?

– Получил в районе это поле, – говорит захватчик. – Будем ставить коровник… Скотину пригоню на той неделе…

– А не свинарник? – тонко интересуется Влад.

– Молоком вас тут всех залью… Будем знакомы: Иванов!..

– Оригинально… – добродушно пошутил писатель. – Легко запомнить.

– Константин… Можно просто Костя. А это моя жена «Конст…и…туция», – засмеялся новосёл. – Живу по её законам…

– Мария… – представилась жена, выходя из вагончика. – …Северьяновна.

– Михайлик, Владислав Евгеньевич! – в ответ вежливо представился писатель.

– Еще Польска не згинела! – подхватывает шутливый тон новый сосед…

– Эще-эще… – соглашается пан Михайлик, приветливо улыбаясь…

* * *

…Укладываясь спать на тюфяки, набитые сеном, застегнув пряжки на входе в армейскую старую палатку, которую они разбили по причине жаркой погоды рядом с зелёным модульным вагончиком, Иванов угрюмо молчал.

Жена подала ему кружку чая, кипячённого на чугунной плите в бытовке, кусок пирога с капустой, вкрадчиво заметила:

– Мягко стелет…

…И вот уже шумный тягач, лихо разворачиваясь на поляне, начал совершать рейс за рейсом доставку материалов, инструментов, барахла новых соседей писателя…

…И вот на свет появляется давно забытая портативная печатная машинка («машина до писанья») «Рейнметалл-Борзиг».

Обтерев пыль и заправив в каретку лист бумаги, Влад вспоминает свою профессию и приступает к сочинительству.

Пальцы, привыкшие к нанизыванию червя на крючок и к чистке рыбёшек, не сразу стали слушаться… Но вскоре дело пошло.