Всевидящее око

Второй, подросток лет пятнадцати, хлопал перепуганными глазёнками и грозил незваным гостям топором. Оглядев путников, пахарь немного успокоился. Поразмыслив, решил, коль и вправду д'айдрэ, то непременно вынесут дверь. Но ежели не лезть на рожон, то, кто знает, может, и выйдет заработать немного серебра. Деньги всегда пригодятся. А коль разбойники, то, как ни крути, неприятностей всё равно не избежать. Непременно ведь ограбят и дом подожгут. Земледелец колебался, да только трезвый расчёт и сребролюбие победили страх.

– А чего, взаправду разбойники напали?

– Было дело.

– Ладно, хорс с вами, – устало выдавил из себя селянин. – Но в дом не пущу! Идите под сень. – Бородач указал копьём куда-то в темноту.

– Давно бы так, – сказала д'айдрэ. – А сынишке своему прикажи накормить лошадей. И напоить как следует.

– Да и поесть не мешало бы, – вставил Алексей.

– Нет у нас ничего, – отрезал мужик и глянул исподлобья, ожидая подвоха. – Ну, разве кувшин молока да кусок хлеба.

– И на том спасибо, любезнейший, – откликнулся Алексей.

 – Понимаю, вас изрядно напугал ночной визит нежданных гостей. Да ещё и д'айдрэ. Не обессудьте. Вы только не бойтесь. Мы отойдём подальше, чтоб не смущать, а пацанёнок пусть уведёт лошадей. Договорились?

– Лады. – Хозяин сменил гнев на милость. – Эй, Давр! Слыхал, чего светлые господа сказывали?

– Угу, тятя, – кивнул парнишка.

– Токмо погодь, не гони. Пущай и впрямь отойдут. Мало ли чего. А вы, светлые господа, ступайте. Харчи опосля принесу.

Алексей взглянул на Кайдлтхэ.

Он мог ошибаться, но ему показалось, что глаза девушки горели красным, выражая явное неудовольствие. Хотя, кто знает, возможно, это всего лишь отблески факела.

Д'айдрэ, не сказав ни слова, развернулась и пошла прочь, а лошадей оставила на попечение крестьян. Следопыт хотел что-то сказать, но промолчал и последовал за спутницей. Конечно, она видела ночью почти как днём. Впрочем, и без ночного зрения и всяких расспросов легко нашла место ночлега, по запаху.

Здешний сеновал выглядел скромно – копна под деревянным навесом.

Копарь, едва переставляя ноги, доплёлся до стога и блаженно рухнул на ароматное сено.

– Боже! Какое наслаждение вот так растянуться и ни о чём не думать! Много ли надо человеку для счастья?

– Ты, погляжу, прирождённый дипломат, – с некоторой обидой в голосе сказала Кайдлтхэ, не обращая внимания на излияния великого герцога.

– Не ломись в души людей, как в запертые двери. Уж прости за сравнение.