Хазарский оборотень. Роман

Ставр часто видел величественного Светозара на боярском подворье, в окружении витязей, варягов и лучших мужей Полоцка. Жрец гордо выступал, неся на могучих плечах красивую голову, увенчанную копной волос, серебряных от обильной седины. Тонкий нос с горбинкой, впалые щеки, темные пятна на висках. Но всего замечательнее глаза – они жгли, бередили душу, сверкали желтыми болотными огнями, впиваясь в того, кого удостаивал Светозар своим вниманием. Перед Светозаром немели подчас князья. Не могли перечить, забирали данные однажды сгоряча слова княжеские обратно и соглашались с доводами любимца богов.

Его доводы трудно было опровергнуть.

Но что нужно было Светозару на подворье бедного кузнеца, промышлявшего починкой лемехов? Ставр увидел, как тревога мелькнула в очах Прокши: кузнечный подмастерье замер на месте, будто заледенелый, пялясь вслед удалявшемуся жрецу. Ставр хотел спросить Прокшу о Светозаре, но подмастерье грубо толкнул сына бортника и решительно шагнул в торфяной раскоп, принявшись за работу.

Из ямы вновь полетели жирные комья.

Ставр направился туда, откуда все еще вздымался в синее небо черный дымный столб. Вновь зазвенел в осиннике молот. Грохот все нарастал и нарастал, когда Ставр приближался к низкой бревенчатой избушке, скрывавшейся в зарослях. Железный звон, будто опутывал по рукам и ногам, движения давались Ставру с трудом. Ноги не хотели нести его к кузнице. Сердце замирало.

Кузнец, Ставр ведал это от отца, не просто ремесленник, каких немало в славном граде Полоцке.

Недаром кузница стоит на отшибе, у лесной чащи или где-нибудь на уединенном плесе озерного островка. И путь к кузнице сродни дороге к обиталищу чародеев. Что ждет – неизвестно.

Направляясь к Дубцу Ставр, как и советовала мать Малуша, истово молился. Он просил Сварога, раздувавшего в тайных мирах горн небесной кузни, подарить ему милостивую встречу с ковалем Дубцом. Ставр думал, что Дубец сможет рассказать ему о том, куда направился отец. Ведь перед каждой охотой на матерого зверя, так было заведено, Боян обязательно посещал кузню.

С плохим и ненадежным оружием идти в схватку зазорно, опасно. Обломается клинок или наконечник копья соскочит в самый трудный миг…

И тогда придется заплатить за промашку, за собственную оплошность и нерадение горячей кровью. Своей, не чужой.

И потом – кузнец, как никто иной, мог прозревать то, что не суждено было ведать простому смерду, холопу и даже боярину.