Парфянская стрела. Роман

Код был получен агентурой Орлова от верного человека, внедренного в генеральный штаб Франко, и только неделю назад передан для работы Сегуридад.

– Это подлинный текст, он не успел отослать его франкистам. Мы перекрыли после путча все дороги, – сказал Хименес. – Я сам обнаружил шифровку в его бумагах. Он написал ее специальными чернилами…

– Симпатическими, – задумчиво уточнил Волохов.

– Да-да, компаньерос, этими самыми. В брошюрке между строк.

– В какой брошюрке?

– В тонкой, в бумажном переплете. Там было написано про него самого.

Какой-то журналист написал из Москвы. Хорошо написал. Как про героя. Я даже зачитался. Плохо, когда враг слишком смел.

«Смелости ему не занимать. Интересно, как он поведет себя на расстреле», – про себя ядовито подумал Волохов, возвращая документ Хименесу.

Шифровка была слишком серьезной уликой. Она ставила черный крест на жизни Андре Ромеро. Сейчас его смерть стала бы для Волохова обстоятельством, усложняющим работу.

Излишней была бы гибель Ромеро и для Орлова.

Французские газеты и так подняли вой из-за разведывательных операций советской разведки в Испании. Буржуазная пресса переполнена измышлениями о том, что якобы НКВД вольно ведет себя на Пиренеях. Как дома, в СССР.

Те же репрессии, убийства, провокации. Испания – полигон для экспорта красной заразы в Европу. Так писали газеты во Франции и в Германии, в Англии и Португалии, в США. Гибель Ромеро, добровольно отдавшего золото, станет еще одной темой для истерии в прессе – лишнее пятно на сотрудников Орлова.

«Центр не одобрит такую топорную работу», – подумал Волохов.

За годы работы в органах НКВД Петр Николаевич привык равнодушно, без эмоций, как к простой необходимости, относиться к потере людей, к их гибели. Это было следствием борьбы, тайной, никогда не прекращавшейся войны. Без потерь не выигрывают сражений.

Но Петр Николаевич не любил, когда люди выбывали из боя вот так неожиданно, непредсказуемо. С Ромеро он связывал некоторые расчеты для дальнейшей работы, ведь, судя по результатам Мигеля в последней операции, Ромеро охотно шел на контакт.

Планы Волохова могли рухнуть в одночасье с арестом анархиста. И, наконец, это обстоятельство Волохов тоже не желал сбрасывать со счета: Катрин.

– Хорошо, – сказал Петр Николаевич. – Допустим, Ромеро – враг. Проблема закрыта. Но вы не можете ограничиться только одной уликой. Пусть даже и такой весомой. Надо провести расследование.

– Мы проведем. Обязательно. Напрасно погорячились ребята.