Парфянская стрела. Роман

Просто надо было что-то говорить. Только не молчать в эти минуты, пока не вернулись Ромеро с Мигелем.

Он боялся, что она будет говорить о бое, об интербригаде, о марокканцах, о Ромеро и товарище Падре. Волохов боялся, что Катрин заметила его мимолетную трусость, ужас, который он испытал под огнем. В той тошнотворной слабости, в трусости, так казалось Волохову, его могли заподозрить его все. Он не признался бы Катрин в том, что думалось ему в окопе перед надвигавшимся валом фалангистов. Он не хотел выглядеть перед ней слабым.

– Такие, как Ромеро, придумали аутодафе, – сказал Волохов. – Несмотря на все их эффектные трюки.

– Ты завидуешь ему, – жёстко заметила Катрин. Она щелкнула сумочкой и сокрушенно прибавила, растерянно осматриваясь вокруг, – Жаль, больше нет папирос.

Ромеро и Мигель вернулись с пустыми руками. Панчо отказался продать табаку, слезно жалуясь на притеснения со стороны полиции. Он посоветовал им обратиться в квартал Баррио Чинно. На это Ромеро, поблагодарив почтенного проходимца, резонно заметил: «Лучше отправиться снова в атаку на марокканцев, чем вечером сунуться в грязное местечко».

Снова оказавшись на бульваре Рамблас, Катрин заставила всю компанию, не обращая внимания на отчаянные протесты Мигеля, битый час простоять в толпе, глазевшей на разрисованный масляными красками и тронутый дешевой позолотой ящик.

Под небом ядовито-синим кобальтовым небом, среди зелёных фанерных деревьев прыгали, изворачивались, вертели руками и головами горбоносые марионетки.

Ромеро засмеялся, прихлебнув из прихваченной в кабаке бутыли.

– Клянусь тысячей угодников, компаньерос! – закричал он, – Первыми анархистами на земле были куклы!

– С чего ты взял, дружище? – сказал Мигель.

– Смотри, как они пытаются прорваться к свободе. Рвут нитки, а ничего не выходит. И знаешь – почему?

Мигель нахмурился. Волохов видел, как туго сжались его кулаки. Ромеро приблизил к Мигелю своё красное, бородатое лицо и повторил вопрос – от него несло чесноком и яблочной водкой.

– Знаешь почему? Нет? Да потому что нитки порвать невозможно. Они слишком крепки. Их сплели умелые руки. Тех, кто там, за коробкой, наверху.

Волохову показалось, что Мигель сейчас ударит Ромеро. С такой ненавистью тот глянул на анархиста. Андре хохотал и захлебывался кальвадосом. Волохов подумал, что неплохо было бы вырвать у него сейчас бутыль.

Захохотала и Катрин.