Парфянская стрела. Роман

Мозг подавал сигналы: в груди появлялся неприятный холодок, у виска напрягалась тонкая синяя жилка. И так всегда. В Туркестане, где приходилось гоняться за бандами неуловимых басмачей, скрывавшихся в памирских отрогах. В Испании, где каждый день мог стать последним из-за пули, выпущенной из маузера местного анархиста или троцкиста. Жизнь приучала к опасности.

Вот и сейчас, получив приказ наркома немедленно явиться на загородную дачу, наскоро оборудованную под командный пункт, майор госбезопасности Петр Николаевич Волохов внезапно почувствовал знакомый холодок в груди.

Без пяти минут до полуночи в кабинет вошли плечистые, неприметно одинаковые, как сказочные «двое из ларца», чекисты. Цепкие колючие взгляды, привычные движения людей, отлично умеющих стрелять на поражение. Посланцы управления охраны наркомата внутренних дел СССР.

Волохов не ждал их. До очередного сеанса связи с кенигсбергской группой оставалось полчаса. Он не спал трое суток.

«Ничего, в дороге поспим», – решил Волохов. И ошибся.

Прихватив со стола портфель с секретными документами, Волохов шагал рядом с провожатыми. Вскоре увидел: чекисты вели его не к обычной эмке, а к бронированному «паккарду» с кремлевскими номерами. Это был личный автомобиль Лаврентия Павловича Берии, наркома внутренних дел СССР.

Прежде, вызывая Волохова с рапортом, Берия никогда не пользовался спецсвязью. Он предпочитал высылать в учреждение Петра Николаевича автомобиль из гаража наркомата. Машины всегда были разные, почему-то с номерами Госплана. За два года службы Петр Николаевич не мог припомнить случая, когда товарищ нарком высылал бы за ним свой личный транспорт. Да еще с кремлевскими номерами.

Значит, подумал Волохов, на этот раз нарком очень заинтересован его докладом. Видно, оперативная обстановка на прибалтийском направлении особенно тревожит партию.

В Москву мчались стремительно. Визжали на крутых поворотах тормоза. Каким путем ехали – не определить. Салон отгорожен от водителя матовым стеклом. Окна «паккарда» плотно занавешены черными шторами. Петр Николаевич сидел между двумя лейтенантами, не имея ни малейшей возможности хотя бы украдкой отогнуть краешек штор и взглянуть на окрестности.