Формула алхимика

– Как убили? Кто?

– Вот и я хотел бы это узнать, – Ардов протянул Глебовой платье, лежавшее на фанерной полуколонне. – Рассчитываю на вашу помощь.

Из глаз Глебовой покатились слезы. Зайдя за ширму, она принялась нескладно втискиваться в одежду.

– Сколько раз… – забормотала она, – сколько раз…

Илья Алексеевич уронил себе на ладонь несколько белых крупинок из миниатюрной колбочки, которая имелась у него на кожаной наручи под левой манжетой, и отправил в рот.

– Когда вы видели Крючина?

Хоть это было и невежливо, но чиновник сыскного отделения решил не дожидаться завершения туалета, полагая, что именно сейчас, в растрепанных чувствах, свидетельница будет максимально откровенной.

– Последний раз – в четверг, – всхлипнула девушка.

– О чем говорили?

– Да так… Костя сказал, что они с этим своим сумасшедшим профессором начинают какой-то грандиозный эксперимент.

– Сумасшедшим?

– А разве нет? – голос Глебовой опять заискрился. – Угораздило же его подпасть под влияние этого индюка.

Глебова на мгновение выглянула из-за ширмы. Ардов успел кивнуть.

– Крючин потрясающе талантлив! Но месяц назад он бросил университет и поступил в услужение этому капризному старику. В рабство! Полное и безоговорочное! Сколько раз я его просила… умоляла… Нет! Пропадает там сутки напролет, собственной жизни для него не существует.

Наконец натурщица появилась из-за ширмы – растрепанная, с мокрыми глазами.

– Не существовало… – поправилась она.

– Каким вы нашли Крючина на той встрече?

Глебова села за миниатюрный столик, установила зеркальце и принялась приводить в порядок копну рыжих волос.

– Пожалуй, он был обеспокоен… Точнее, возбужден – не мог говорить ни о чем другом, кроме этого своего эксперимента, все восхвалял учителя… Говорил, что они изменят мир…

– Прошло уже четыре дня, – отметил Ардов. – Вас не удивило отсутствие вестей от него?

Глебова бросила на сыщика полный недовольства взгляд, но удержалась от колкости.

– Во-первых, он предупредил, что во время опыта будет неотлучно торчать в лаборатории – а опыт должен был продлиться несколько дней.

– А во-вторых? – спросил Ардов, когда счел, что пауза затянулась.

– А во-вторых… мы поссорились, – призналась Глебова упавшим голосом.

Помолчав, она обвела глазами каморку:

– Крючину не нравилась моя работа, он требовал, чтобы я ее бросила.

– А вы?

– А что я? – она вспыхнула.