Формула алхимика

У младших классов занятия как раз закончились, поэтому по коридорам носились мальчишки в черных тужурках, затянутые в лакированные ремни. Из зала доносились звуки гимназического хора и духового оркестра – репетировали кантату для предстоящего праздника.

– Горский? – переспросил старичок в синем форменном сюртуке с белой бородкой, столкнувшись на выходе из комнаты для учебных пособий с двумя господами; в руках у него был макет додекаэдра[12 - Додекаэдр – объемная геометрическая фигура из 12 граней.]. – А вы по какому поводу интересуетесь?

– Евгений Янович, я Петр Жарков, выпускник вашей гимназии, – попытался расположить к себе учителя криминалист.

– Ах, Жаркоо-о-ов… – старичок прищурился. – Это вы мне бюст Декарта расколошматили?!

Ардов досадливо сжал губы – как видно, Петр Павлович оставил по себе в гимназии не лучшую память.

– Не я, а Сорокин! – мгновенно отозвался Жарков голосом провинившегося ученика. – Причем пострадал только нос.

– Нос пострадал у Томского! – строго указал старичок и двинулся по коридору.

– Евгений Янович, я защищался!

– А у Декарта – и нос, и подбородок, и прическа… – продолжил обвинительную речь математик. – Пришлось заменить Паскалем. Вы осознаете разницу?

– Конечно!

Профессор остановился и обернулся в ожидании ответа.

Жарков набрал воздуху в легкие и замер, послав Ардову взгляд с мольбой о помощи.

– В отличие от Декарта, Паскаль не признавал всемогущество разума, утверждая, что не только разум, но и чувства также дают человеку познание истины – каждое в своей области, – пришел на помощь Илья Алексеевич, мысленно отыскав нужную страницу в «Исторiи математики отъ Декарта до середины XIX стол?тiя».

Преподаватель оглядел незнакомца со снисходительным интересом, однако уловил в ответе явную попытку превознести Паскаля, которого, очевидно, недолюбливал.

– Скажите еще, что сердце – орган познаний, – проворчал он.

Вокруг стоял гвалт.

– Пиноретов! – окрикнул гимназиста старичок.

Тот вскочил, быстро поклонился, изображая раскаяние, и помчался дальше, оглашая коридор воинственными возгласами.

– Так что профессор Горский? – позволил себе вступить в разговор Ардов.

– Он больше не преподает, – старичок продолжил путь по коридору.

– Умер?

– Вот еще, – фыркнул математик.