Нотки кориандра

На клочке остались три объявления: реклама страхования жизни от страхового общества «Россiя» на Большой Морской, 13; приглашение размещать заказы от частных лиц и учреждений на производство различных паровых механизмов в мастерских Балтийского судостроительного завода Морского министерства на Васильевском острове; а также предлагался к покупке шведский картон для обивки стен взамен штукатурки от картонно-тольного производства товарищества «А. Науманъ и Ко» с конторой по Гороховой, 20.

– И вот еще, – письмоводитель Спасский протянул букетик цветов, обернутый в розовую папиросную бумагу и перетянутый атласной ленточкой.

Повертев в руках букет, Ардов обернулся к Свинцову:

– Как зовут супругу Лундышева?

– Серафима Сергеевна! – с готовностью отозвался рыжебородый блюститель благочиния.

– Проводите меня к ней, Иван Данилыч, – вздохнув, попросил сыщик.

Глава 3

Какая истина вам нужна?

Увидев сыщика в сопровождении околоточного, старший дворник молча оставил кухню.

– Примите мои соболезнования, – начал он. – Известные обстоятельства принуждают меня обратить к вам несколько вопросов.

– Я понимаю, – сдерживая слезы, ответила женщина.

Ее голос был похож на гранатового цвета кашемир в тонкую рубиновую полоску.

– Кто эти двое в гостиной?

– Там мой муж…

– А второй?

Вдова замерла и уставилась куда-то в сторону.

– Это репортер Чептокральский… – наконец тихо вымолвила она; губы задрожали.

– Был ли третий?

Лундышева отрицательно качнула головой.

– Вы были знакомы с господином Чептокральским?..

– Да… – сказала она еще тише. – Он приходил несколько раз в библиотеку Общества поощрения женского художественно-ремесленного труда, это на Мойке… Я там работала.

– Почему оставили место?

– Александр Петрович не хотел, чтобы я надолго оставляла дом.

– Ревновал? – прямо спросил Ардов.

Серафима Сергеевна кивнула, и по щекам опять покатились слезы; она приложила платок к глазам.

– Какие книги предпочитал репортер? – поторопился сыщик, опасаясь, что для такой мучительной беседы у несчастной женщины остается все меньше душевных сил.

– Он не брал книг…

– Зачем же он посещал библиотеку? – поднял брови Илья Алексеевич, хотя ответ был очевиден.