Метод римской комнаты

Обреченно он ступил дальше в прихожую и уже не удивился, когда перед ним открылось лежащее ничком тело отца в шлафроке. Ковер под ним потемнел от натекшей крови. Далее, у двери в гостиную, под зеркалом лежал и труп Лизаветы – глупенькой, но доброй молодой мачехи Ильи. Ее бежевое платье было сплошь покрыто красными пятнами, словно ее поливали из брызгалки. Пятна были и на обоях, и на кушетке, и на зеркале…

Алина смутилась и вернулась к столу, где принялась перекладывать папки. Ардов встал. Сейчас розыгрыш казался ему совершенно неуместным.

– Где вы были сегодня в полдень? – спросил он возможно более строгим тоном.

Девушка взглянула с подозрением.

– А почему вы спрашиваете?

– По делу службы.

– Что ж у вас за служба?

– Полиция.

Услышав ответ, Алина растеряла остатки своей озорной приветливости.

– А с виду приличный человек, – с досадой молвила она. – Значит, власти хотите. Как все мужчины.

Неожиданный вывод обескуражил Ардова. Он даже не сразу заметил, что в комнату тихо вошла миниатюрная служанка в необычной черной одежде наподобие халхасского дэгэла[8 - Традиционный халат у тюркских народов.

– Власти? – растерянно произнес он. – Позвольте, я ищу преступника.

– Нет, это вы – позвольте!

Девушка на глазах превращалась в форменную фурию. Набрав побольше воздуха, Алина уже готова была обрушиться на молодого человека с новыми обвинениями, но неожиданно отвлеклась на служанку:

– Выйдите отсюда, Энху€! – буквально закричала она.

Служанка покорно удалилась из комнаты, Алина же вернулась к Ардову. Ее голос звучал одновременно гневно и насмешливо:

– Ждете, что перед вами будут лебезить, просить прощения, уверять в собственной невиновности? Извольте! Сегодня в полдень я была на лекции по фармакогнозии и фармации на Женских медицинских курсах! Можете справиться у профессора Траппа.

– Алина, что происходит? – прозвучал строгий голос.

Ардов оглянулся и увидел в дверях доктора Бессонова, который, очевидно, слышал последние фразы. Мужчина был безупречно одет, источал запах флердоранжа, вид имел холеный и дорогой.

– Ты что себе позволяешь? – продолжил он так же холодно. – Выйди сейчас же!

Алина почти выбежала из приемной, бросив на отца полный ненависти взгляд.

– Простите мою дочь, – мягко обратился Бессонов к гостю, – она вела себя отвратительно.