Метод римской комнаты

Какого-то практического применения этим способностям найти не удалось, если не считать «фокус», который отец любил разыгрывать перед редкими гостями, приглашая Илью воспроизвести по памяти длиннющий числовой ряд, написанный и оглашенный кем-то из присутствующих. Да еще однажды, уже после смерти отца, когда управляющий банка поинтересовался, знает ли Илья цифры номерного счета и сейфовый код, в котором оказались ценные бумаги, позволившие Илье не думать о хлебе насущном, оставшись в 18 лет сиротой. Эти цифры отец попросил запомнить незадолго до убийства.

– Петр Палыч, как бы вы действовали на моем месте? – спросил Ардов у Жаркова, который продолжал разглагольствовать о пользе бертельонирования, с таким трудом внедряемого в российскую криминалистику.

– Все просто! – охотно отозвался опытный коллега. – Надо собрать улики, очертить круг подозреваемых, проверить алиби, установить мотивы и – вуаля: преступник у нас в кармане!

Алгоритм выглядел лаконично и просто, но первый же пункт поставил Илью Алексеевича в тупик.

– Где же взять эти улики?

– Башмак, Ардов! По отпечатку следа можно найти обувь, а по ней – человека. Если у этого человека имелся мотив к убийству – можно передавать дело в суд, а там – присяжные определят. Конечно, далеко не всегда удается раздобыть исчерпывающие доказательства. Бывает, что кроме подозрения и нет ничего. И здесь толковый агент должен уметь представить дело таким образом, чтобы у подозреваемого сложилась полная убежденность, что скрывать больше нечего.

Ардов поднял неуверенный взгляд от пола, где, казалось, все еще оставалось неубранным белое пятно, сделанное малярами у шляпного салона.

– Башмак?

– Пожалуй, башмак, – с некоторой растерянностью согласился Жарков.

– Подозреваемые?

– Именно!

Ардов достал из кармана записную книжку.

– Башма-а-а-ак! – протянул он так, словно постиг великую тайну. – Ну конечно!

Озаренный открытием, новоиспеченный агент сыскного отделения стремглав выскочил из прозекторской.

Глава 4

Костоглот

Илья Алексеевич мчался по Гороховой, не умея оторвать взгляда от ног многочисленных прохожих, встречавшихся по пути.