Программист Сталина

Со своей картошкой, на которую на участок 4 камэ частенько «помочь им» топали (раньше) и ездили (как машиной родители наконец, не обзавелись), пока у отца терпение не лопнуло и он прошлым летом не заявил:

– Баста! Совок давно почил в бозе, картошка и всё остальное в магазинах давно есть. Задолбало! Ладно с мной в восьмидесятые 5 месяцев в год туда пилили вместо нормального лета. Но сейчас то?! Нафига?! Что? Или ради кислятины, которую вы называете «своей клубничкой»? Спасибо, я лучше бананов поем. Которые при СССР один раз видел, когда к твоим, мама, родственникам, в Рязань ездили.

Ветерану ВОВ выделили. Позор – как нам, мелким, три зелёных банана делили. Больше я на участок не ходок и не ездок! Вот из-за чего СССР развалился, а не из-за урода горбатого – добавил зло тогда отец. – Как хотите, но продавайте или вообще откажитесь. Куда-там заяву писать знаете хоть? В налоговую, в регпалату или как-там по закону надо нынче, провентилируйте обязательно куда именно. И не тяните. Хватить здоровье там гробить.

Мой отец, вообще-то, не выражается прилюдно, но в тот раз у него вылетело несколько иных слов. Которые я абзацем выше подменил на более пристойные.

Бабуля с дедулей, видимо просекли, как его это допекло и помогать им с примитивной обработкой земли отказывается. Короче, участок продали. Но сделали всё по своему! Шило на мыло, называется. Свою квартиру на коттеджик променяли! Там тоже, участочек, разумеется, нашёлся. Пипеец.. а-а, пусть творят чО хотят. Главное, чтобы к садовым работам не привлекали.

Хотят горбатиться, их дело..

Повернул козырёк бейсболки с логотипом чемпионата по ногомячу назад, чтобы шею меньше жарило светившее мне с тыла солнце, вздохнул и поплёлся по хорошо подсохшей из-за начавшейся жары дороге. Ага, "налегке" – сумка с ноутом и 2 здоровых пакета. Качок поневоле, блин.

***

Пятью минутами спустя.

Если бы лицо, выступавшее героем происшествия, могло бы «переключиться», подобно режиму «из глаз» в компьютерной игре на «камеру от третьего лица» и отвести оную от себя на десяток метров, то он увидел бы странное и невозможное зрелище, видимое только при весьма узком угле зрения.

Слабое и неверное.

Пока он, «оригинал», телепался по пути в деревню, некая копия его в мире, лежащем «где-то там», снова утёрла пот со лба и, почти выронив «сумки – копии», кое-как поставила их на дорогу а затем, разве что не упала. Заняв промежуточное положение между любимой позой гопника и падением на руки вперёд.