Секс без границ

В этот момент я мысленно поблагодарил Женю, за то, что она уговорила меня сюда прийти.

– Привет, Женя, – сказала татуированная девушка, подойдя к нам.

– Привет, Соня, – ответила Евгения.

Они обнялись и поцеловались, после чего одновременно обернулись ко мне.

– Познакомься, – произнесла моя подруга. – Это мой муж. Зовут его Евгений.

– Соня, – представилась новая знакомая. – Очень приятно. Как мило, что вы тёзки.

– В этом не наша вина, – ответил я с улыбкой.

Соня посмотрела мне в глаза и тоже улыбнулась.

– Показывай скорее, где висят твои картины, дорогая! – пропела Евгения. – Мой муж очень желает поскорее их увидеть.

– Ого! – удивлённо воскликнула Соня, опять посмотрев на меня. – Он, наверное, большой знаток живописи?

– Ещё какой! – подтвердила её слова моя ехидная подруга. – Особенно ему нравится работы художников-абстракционистов.

Соня повела нас в другой конец зала и остановилась у стены.

– Вот они, – сказала она.

Перед нами в красивых золочёных рамах висели три куска разноцветных обоев. Я всматривался в каждый из них, но мне так и не удавалось разглядеть хоть каплю смысла.

– Ну, как вам? – спросила начинающая художница.

– Отличный подбор красок, – сказала Женя. – Глядя на них, я ощущаю в себе сильные положительные эмоции.

– А вам как, Евгений? – обратилась ко мне Соня.

– Глубоко, со смыслом, – многозначительно произнёс я.

– А мне, наоборот, кажется, что мысль здесь вполне законченная, – заметила Женя. – Если что-нибудь добавить, то это будет уже явно лишним.

– Ты права, – тут же ответила Соня, показав рукой в середину композиции. – Я хотела добавить побольше звёзд на ночном небе, вот здесь, рядом с Луной, но подумала, что это уже через чур.

Мы с Евгенией украдкой переглянулись, и я с трудом подавил улыбку. Какая Луна?! Какие звёзды?! Всё что можно было себе представить, глядя на это творение, это макароны по-флотски с вишнёвым вареньем.

– Здравствуй, Соня, девочка моя! – вдруг раздался сзади нас громкий мужской голос, и мы все трое сразу же оглянулись.

Рядом с нами стоял высокий, худой как щепка, черноволосый парень, не старше двадцати пяти лет в изодранных чёрных джинсах. Его руки были синие от обилия татуировок, а на мятой чёрной футболке было написано «Я ненавижу систему».