Скиталец

Должно быть, среди бедноты Вены таких толклось немало, поскольку этот город не принадлежал никакому сеньору.

Зато трактир оказался богатый – двухэтажный, с несколькими комнатушками для постояльцев, которые могли заплатить за подобную роскошь, с мебелью и даже посудой. Хозяин принял путников почтительно, хоть и с легкой насмешкой. Он знал цену рыцарям, возвращающимся из Святой Земли: спеси много, а в карманах свищет ветер. Взгляд его Ричарду не понравился, и он решил, что не стоит расплачиваться здесь византийским золотом.

Мало ли что могут подумать…

И слуга короля, владеющий местным наречием, отправился к менялам.

Но слугам, как известно, особое разумение ни к чему. Почувствовав в кармане приятную тяжесть пусть и не своих, но доверенных ему на время больших денег, он представил себя важным человеком. Расхаживая в рядах менял, – здесь сидели сплошь крепкие мужчины с весами и коробами, в которых хранили золото, серебро и медь; за порядком приглядывали стражники, – королевский слуга надувал щеки и поглядывал высокомерно.

Менялы на его взгляды не реагировали. Они никогда не зазывали клиентов. Зачем? К ним и так придут.

В Европе ходило несметное количество разнообразных денег. Их чеканили и короли, и герцоги, и графы, да еще привозили с Востока паломники и купцы – словом, разобраться во всем этом изобилии могли только весы. Монеты оценивались по весу, затем меняла высчитывал равное по стоимости количество местных монет и, конечно, свою долю. В одних городах доля эта определялась городским магистратом, в других – спросом и предложением, но в обоих случаях была невелика.

Ибо каждый торговец или хозяин постоялого двора принял бы монету любого достоинства, лишь бы она была по-настоящему серебряной или по-настоящему золотой. Главное – драгоценный металл, а что там на нем написано – неважно.

– Эй, любезный, – окликнул слуга шепотом, считая, что меняла и так должен услышать, если захочет. – Во что оценишь эту монету? – и вынул византийский золотой.

Меняла взял предложенное и бросил на весы.

Уравновесил чашечки. Попробовал монету на зуб, оглядел знаки, до блеска натер о свой матерчатый пояс…

– Что за монета? – спросил он.

– Поживее, любезный, – с миной благородного лорда заявил слуга. – Я спешу.

– Что за монета? – невозмутимо повторил меняла.

– Византийская номисма. Разве ты не знаешь? Должен бы.

– Тяжелая. – Флегматичный австриец передал монету соседу. – Стоит никак не меньше французского ливра.

– Больше.