Клановое проклятие

Арман в значках на металле ничего не понял, но предпочел поверить.

Лабиринт оборвался узеньким лазом, который привел наружу, на склон горы, только с другой стороны. Покрутив головой, молодой маг убедился в том, что гору насквозь они все-таки не прошли, а оказались над невидимым дном огромной расщелины, должно быть, рассекавшей эту гору. Дна было не разглядеть, хотя, как оказалось, за время путешествия в лабиринте утренний туман рассеялся, и засияло утро. Пронзительно-синее небо казалось ликующей песнью жаворонка, славящего рассвет.

– Красиво, – вполголоса заметил Арман.

– Хорошо, что тебе нравится. Вылезай.

– Куда?

– Куда-куда… Наружу. Полезем вниз.

– Что-то я не понимаю, какой смысл был ползти по той стороне горы вверх, чтоб теперь по этой тащиться вниз?

– Глупый вопрос. Мы же здесь не гости. Приходится вертеться. Лезь первый… Стой, сперва обвяжись веревкой. Я ее тут закреплю.

– А как будешь снимать?

– Я умею. Лезь.

Мэлокайн тщательно проверил узел, который Руин затянул на животе, и подтолкнул его к пролому.

– Я-то пролезу, – пропыхтел молодой маг, протискиваясь в узкую дыру. – Но ты-то как?

– Посмотрим.

Как оказалось, карабкаться было не так уж сложно. Уступы попадались на каждом шагу, камни почти не вырывались из-под ступни, а когда природная «лесенка» закончилась, помогла веревка. Хоть Руин и осторожничал, он скоро убедился, что Мэл не преувеличил, и на его узел действительно можно было положиться. Чтоб развязать его, достаточно было как следует потянуть за другой конец веревки, который ликвидатор постоянно держал в руке.

Спускаться пришлось долго. Арман совершенно ободрал о камни рукава куртки, оторвал несколько пуговиц и мысленно награждал самыми разнообразными эпитетами адептов Серого Ордена, которые не могли выбрать для своего архива местечка поудобнее. С другой стороны, приходилось признать, что им еще повезло, раз карабкаться приходится по уступчатой скале, а не по стене небоскреба, скажем, или не в болото нырять, и не в цистерну с цементом залезать.

Мэлокайн все подбадривал его: «Уже недолго осталось. Держись…» Это тоже раздражало принца, и легко догадаться, в чем дело – брат точно оценивал возможности бывшего провальца, отдает себе отчет, насколько тот неприспособлен к путешествиям, и потому поневоле опекает его. Пожалуй, Руина раздражали даже не предупредительность и внимание Мэла, а лишь соображение, что и то, и другое имело под собой серьезные основания.