Враг генерала Демидова. Роман

Обойдется!

– Да что обойдется? Я ж на этой машине из-под Могилева в сорок первом… а вы… Как мне теперь… без карбюратора? Никакого понятия! А еще военкор…

Звягинцев швырнул пилотку на капот и вплотную подскочил к Инину, гневно заглядывая ему в лицо. Инин не выдержал и снял круглые, в простой оправе, но с очень толстыми стеклами, очки.

– Интеллигенция, – прошипел с ненавистью Звягинцев.

– Извините, пожалуйста, Коля. Очевидно, я был неправ тогда… в Орше… – только и смог выдавить Инин.

– Что уж теперь… извиняться… – сказал Звягинцев более миролюбиво, заметно остывая.

– На любой вопрос ответ найдется!

Инин и Звягинцев обернулись. На другой стороне придорожной канавы стоял, закинув солдатский сидор за плечо, незнакомый пехотный капитан. В руке он держал трость – резную, черного дерева, отделанную серебром, неуместно элегантную для прогулки по шоссе, где еще недавно гремели бои.

– Что за шум, а драки нет? – капитан перепрыгнул через канаву и оказался в двух шагах от Инина.

– Да, собственно говоря, шума и не было. Мы с товарищем немного поспорили, – невнятно пробормотал Инин. Он всегда остро и болезненно чувствовал свою неправоту, потому и расстроился из-за этих пустяковых, бессмысленных пререканий с водителем. Звягинцева он любил, как сына. Знал Инин, что надежнее Коли спутника во время его многочисленных рискованных поездок по фронтовым дорогам ему не сыскать. Были случаи, когда под бомбежками и артобстрелами выживать им обоим удавалось только благодаря опыту и шоферской предусмотрительности Звягинцева.

Инин распечатал заветную, тщательно сберегаемую им с Москвы до встречи с генералом Демидовым пачку папирос «Герцеговины Флор», но не закурил – мял пальцами папироску, не решился курить под гневным взглядом Звягинцева.

– Эх, что с вами спорить! – презрительно процедил Звягинцев. Волна яростной злости на бестолкового военкора вновь накатывала на него.

– Вот, товарищ капитан, полюбуйтесь на товарища военкора. Без карбюратора ехать хочет! А? Каково?

– Это не езда… без карбюратора. Показывай, что стряслось, – сказал капитан, шагая к машине. Звягинцев сбивчиво повествовал капитану всю историю его путешествий на редакционной «эмке», начиная чуть ли не с Халхин-Гола. Капитан понятливо кивал, но шофера не слушал.

– Подержи, – сказал он и протянул свою трость Звягинцеву.