Сидящий у двери

Оливию и пятилетнюю Мелани хоронил весь город.

Не знаю, как это получилось, что Денис уехал. Он лежал в доме своей матери, не вставая, четыре месяца. Он так и не сказал ей ни слова. Я опасался за душевное состояние своей сестры. Я опасался за Дениса. Мне он все больше и больше напоминал человека, медленно приближавшегося к самоубийству. Его мать, хотя в это трудно поверить, держалась лучше его.

Позже Мелани призналась мне, что считает себя виноватой. Она ничего не почувствовала в тот момент, когда ее сын потерял жену и дочь.

После того, что я видел.

Денис исчез внезапно. Однажды утром Мелани обнаружила заправленную постель и записку на ней.

«Прости меня, мама. Я не в силах просто так оставить это. Прости, если сможешь. Надеюсь, что вернусь».

Короткое туманное прощание.

Он никому не сказал ни слова о своих планах.

Мелани потеряла отца, погибшего во Франции во Вторую Мировую, потеряла мужа во Вьетнаме, потеряла невестку, нет, правильнее сказать, дочь и внучку, погибших в той же Франции, хотя там не было войны.

Круг снова замкнулся.

Как и в ее молодости, Денис остался единственным звеном, связывающим ее с миром реальности. Пока он не ушел из дома, он был для нее семилетним Дэнни.

Думаю, именно в эти четыре месяца у моей сестры закладывалось то, что вызвало событие, которое наблюдали семнадцать приглашенных на ее шестидесятилетие. Ничто не возникает из ничего. На все есть причина.

Спустя месяц я узнал некоторые детали, которые не были известны на Дне Рождения Мелани. И сопоставил их.

Чтобы победить душевную боль, Денис вернулся в Европу. В тот момент в Старом Свете был лишь один военный конфликт, где одной из сторон являлись мусульмане. Война в Югославии.

В юности Денис ходил в стрелковый клуб. Службу проходил в морской пехоте. На его совершеннолетие я подарил ему «Винчестер» с оптическим прицелом. Помню, он был очень рад подарку, хотя Мелани осталась недовольна.

Теперь все мне кажется частицами мозаики. Один к одному.

Мой племянник подался в Боснию, чтобы примкнуть к сербам и стрелять из снайперской винтовки по славянам мусульманской веры.

Это явилось первопричиной жутких событий, произошедших по другую сторону Атлантики в доме моей сестры.

– Тони, я себя плохо чувствую, – сказала Мелани.

Я прижимал телефонную трубку к уху, лежа в постели. Шесть утра. Она никогда не звонила так рано.