Иди по знакам

Нина, сжавшись, как пойманный зверек, затихла, затаила дыхание, и пока Адам нес ее к лестнице на балконе, его захватила такая мощная волна любви к младшей сестре, что лишь невероятная спешка не позволила ему остановиться, прижать Нину к себе, целовать, гладить и что-нибудь нашептывать, что-нибудь о том, как он ее любит, как будет о ней заботиться вне дома, вне их Башни, и о том, как это естественно – баловать именно самую младшую, во всем ей угождать, давать больше еды, нежели остальным, и – если понадобится – отдать за нее свою жизнь.

Нина вжалась лицом ему в грудь, замерла так, словно погрузилась в летаргический сон. Адам с помощью одной руки спустился в лодку, за ним последовала Диана, оглядываясь в ожидании Бориса. Адам хотел опустить Нину на дно лодки, опомнился, что это, скорее всего, спровоцирует приступ агорафобии, удержался. Сначала – соорудить Нине ее вертикальное убежище, приготовленное неизвестно кем, лишь затем разжать руки, а то, что две половинки странного сооружения идеально подойдут друг другу, Адам не усомнился.

– Диана! Тамара! За весла! Быстрее!

С сестрой на руках, прижимая ее к себе, Адам прошел на нос лодки, опустился на короткую скамеечку, не отрывая взгляда от балкона и двери за ним, откуда в любое мгновение мог – и должен был, судя по времени, – выскочить Борис. Но он не появлялся.

Диана и Тамара усиленно гребли, но Адам, не выдержав, закричал:

– Быстрее!

Башня удалялась невообразимо медленно. Казалось, она не желает отпускать своих детей, и на ее стороне оказалась вода со своими неизученными подводными течениями.

Нину затрясло, и Адам понял, что ее нельзя оставить, несмотря даже на критический момент: последствия непредсказуемы. Он предполагал, что сестра даже может умереть, о чем говорило то, что ей уже недостаточно объятий Адама и того, что она ничего вокруг не видит, вжавшись в грудь брата.

– Диана!

Она оглянулась. Он указал ей взглядом на вторую часть короткой трубы:

– Возьми эту штуку. Надо соединить их, как половинки. Не знаю, откуда они тут, но это для Нины. Ее уже трясет.

Больше ничего говорить не понадобилось. Оставив Тамару грести одну, Диана принялась за дело.