Астероид Мара

В полуметре от лица почему-то стекло. Оно абсолютно прозрачное, но благодаря толщине всё-таки заметно.

Он медленно выходил из анабиоза. Судя по всему, лежал не менее получаса. Может, и больше.

Яркий свет. Не приглушённый, как когда-то, именно яркий. Он мешал, не позволяя подержать глаза открытыми хотя бы секунд десять. Он же являлся главным раздражителем, выводящим человека из сна. Словно поплавок, не дающий снова погрузиться на дно.

Когда мышление приняло более-менее рациональное направление, и глаза, наконец, кое-как привыкли к свету, Мерцалов пошевелился и совершил первую попытку подняться.

Она не удалась. Пальцы руки, которой он хотел ухватиться за борт капсулы, ткнулись в стекло. Оно тут же медленно отползло. Мерцалов смог ухватиться за борт уже обеими руками и сел.

Он осмотрелся. Частично он ещё плавал во временном небытие, называвшемся сон анабиоза. Каждой клеточкой своего обнажённого тела он ощущал тёплый воздух, хлынувший на освобожденное пространство. В капсуле была низкая температура.

Несколько часов назад, когда процесс вывода из искусственного сна только начался, температура была значительно ниже.

Мерцалов поёжился, испытывая потребность покинуть капсулу: островок холода ещё сражался за своё существование. К телу возвращались прежние функции.

Его взгляд остановился на соседней капсуле. Секунду Мерцалов не осознавал отличия от других десяти капсул, затем понял – как и у него, стекло отошло в сторону. Со своего места Мерцалов не видел лица человека, лежащего в ней, лишь правое плечо.

Несмотря на желание выбраться со своего холодного ложа, он сидел и тупо смотрел в соседнюю капсулу.

За борт ухватилась рука. От неожиданности Даниил вздрогнул. Он вспомнил о лейтенанте Кинсела и в следующую секунду увидел над бортом его голову.

Кинсела непонимающе оглядывался. Заметив Мерцалова в трёх метрах от себя, Гэри остановил на нём взгляд. Секундная пауза – и Кинсела неловко улыбнулся. Так человек, залежавший руку, пытается ею помахать. Мерцалов улыбнулся в ответ и выбрался из капсулы.

Стекло возвратилось на прежнее место. Капитан уже натянул брюки, когда его примеру последовал Кинсела. Неуклюже, но торопливо они оделись.

Когда Мерцалов зашнуровал ботинки, ему пришла мысль, действительно ли они проспали полгода? Наверное, нечто подобное пришло в голову и Кинселе.

– Какой, кстати, сегодня день? – пробормотал он.

Оба подняли головы, глядя на табло над дверью.

Двадцать пятое мая. Так и есть – полгода.