Темь. В битве за истину

Басил Велес, а тенорил Радегаст, причем оба во время этого процесса, опираясь друг на друга, пытались изображать строевой шаг, выписывая кренделя по каменному полу…

Глава 2

В этот прекрасный солнечный день, что редкость для нынешней слякотной зимы, далеко к северо-западу от Ладожского озера компания странных существ мирно веселилась на опушке хмурого хвойного леса. Громадные ели словно расступились, колоннами возвышаясь вокруг опушки, на которой необычным голубым пламенем горел небольшой костер, слабый дымок от которого не достигал хмурых древесных верхушек.

Сквозь редкие проблески между стволами елей первозданно просвечивало ровным льдом небольшое озерцо.

Компания состояла из десятка корявых леших, такого же числа домовых-овинников, одного царственного водяного и, конечно же, полутора десятков русалок, кутавшихся в полушубки, явно одолженные лешими и сшитыми на скорую лапу сухожилиями разных животных.

Народ жарил на костре уже не первого, судя по разбросанным вокруг костям, кабана и употреблял обычный лесной самогон, припасенный еще летом, настоянный на ягодах лесной земляники.

Хранился этот напиток в огромных стеклянных бутылях, явно позаимствованных в окрестных деревнях.

Судя по всему, главенствовал в этой компании огромный лешак, одетый необычно для этих мест. Кожаная куртка, модные ботинки и золотой перстень-печатка на корявом пальце явно дисгармонировали с угрюмым величием карельского леса.

Но главенствовал этот субъект, так сказать, неформально, поскольку «тронное» место – а именно огромный пень – принадлежало водяному, толстому и рыхлому существу с сизым носом.

– Не, ну вы не в курсах, в натуре! – рычал уже изрядно охмелевший лешак с печаткой, помахивая поджаристым кабаньим ухом, удивительно напоминавшим ухо самого оратора. – Прикинь, братва, я ему грю: кому понты кидаешь, глазелки протри, позырь, кто здесь мазу держит, а этот фуфел типа в непонятках мне дело шьет!.

.

Лесная публика с почтением внимала ему, не понимая ни слова.

– Это он по-каковски изрекает? – осмелился шепнуть один из овинников на ухо водяному. – Просвети, мудрейший…

– Я так думаю, – важно булькнул водяной, – изрекает он не по-нашенски, а речь ведет о том кожаном кафтане, что ему сшили и который на нем. Вишь, недоволен как…

– Да, плохо, видать, сшили кафтанишко, – понимающе покивал овинник.