Преступление в Гранд-опера. Том первый. Веер из Йеддо

Если месье Дарки придёт, попроси его подождать в галерее… Нет, нет, не туда, – вдруг передумала Джулия, – ты его отведёшь в мою спальню.

Она внезапно вспомнила, что несчастный Голимин отдал Богу душу в этой галерее и это, соответственно, не самое лучшее место для того, чтобы разыграть с его преемником комедию примирения.

Мариетта бесшумно исчезла, после чего, заставив посетителя протомиться пять минут в ожидании, мадам д’Орсо прошла в салон, ответив лёгким поклоном на приветствие генерала.

– Чему я обязана честью видеть вас, месье? – Холодно спросила Джулия.

Физиономия месье Ласко ей не понравилась с самого начала, и она спрашивала себя, не был ли этот южно-американский воин замаскированным агентом полиции, хотя генерал имел привлекательную внешность, но, между тем, у него были тревожные глаза.

– Мадам, – начал он довольно непринуждённо, – я не являюсь ни кредитором, ни нищим, ни вором и, чтобы я смог вам спокойно объяснить цель моего визита, я надеюсь, вы присядете и позволите мне сделать то же самое.

Месье Ласко, начав разговор таким тоном, думал, что он испугает Джулию, и у него, наверное, были основания считать так, но, посмотрев на хозяйку дома, он заметил, что сбился с пути и просчитался.

– Месье, – ответила ему дама, – у меня нет кредиторов, я заставляю подавать нищим милостыню моим ливрейным лакеям, и я не опасаюсь воров. Вы могли бы избавить меня от этой неуместной преамбулы, так что я прошу вас побыстрее изложить цель вашего визита, поскольку у меня очень мало времени для вас.

Перуанец, увидев, что имеет дело с сильным соперником, поменял тон и выражение лица.

– У меня не было намерения вас оскорбить, мадам, – ответил он, удобно расположившись в кресле. – Вы этому, разумеется, поверите, когда узнаете, что я был товарищем по оружию и другом бедного Гжегоша, который давеча так трагически умер.

– Я ничего не понимаю, о чём это вы? – сказала мадам д’Орсо, которая на самом деле поняла всё очень хорошо.

– Этого бедного Гжегоша Голимина, скончавшегося столь трагически вчера в вашем доме, – продолжил патетическим тоном Ласко.

– Разве имеет какое-нибудь значение, были вы его другом или нет?

– Это имеет большое значение. Я знал обо всех тайнах Голимина.

– Его тайны не были моими.

– Не все, действительно, но были некоторые, уверен, которые он от вас не скрыл.

– Прошу прощения, месье, вы не затем пришли, я предполагаю, чтобы беседовать со мной о моих отношениях с графом Голиминым.