Преступление в Гранд-опера. Том первый. Веер из Йеддо

Но случилось так, что, по-видимому, думая о Берте, ноги сами его привели к входу на улицу Комартан… Желание было слишком сильным, и он стал медленно подниматься вверх по этой блаженной улице и уже без четверти три пополудни остановился перед домом номер 112.

– Я не попрошу её представить меня сестре, – думал Гастон. – Нет, я не боюсь сестру мадемуазель Меркантур, ведь она, должно быть, довольно скучная мещанка, но я смогу хорошенько рассмотреть в это время Берту и сказать ей… сказать ей что? Неважно, лишь бы только она поняла, что я её люблю.

Он не успел пробыть на своём посту и пяти минут, как мадемуазель Меркантур появилась со стороны улицы Сен-Лазар.

Раньше Гастон видел её только в вечерних туалетах на званых вечерах, при искусственном освещении, да ещё вчера ночью на улице, в свете газовых фонарей, которые не дают возможности насладиться ни изяществом очертаний фигуры женщины, ни красотой её лица. Освещённая солнцем чудного зимнего дня Берта ему показалась самым прелестным существом в мире.

Гастон пошёл навстречу девушке и, поприветствовав её, был немного смущён, так как увидел, что её приятное лицо нахмурилось, когда она заметила Гастона.

– Как, месье, это – вы?! – воскликнула Берта, – и это – несмотря на ваше обещание?

– Я вам клянусь, мадемуазель, что единственно только случай виновен в этом.

– Фи! Как некрасиво лгать! – Прервала его Берта с какой-то по-детски непосредственной гримасой на лице. – Было бы гораздо лучше, если бы вы признались, что продолжаете меня подозревать, и пришли сюда лишь только для того, чтобы устроить мне очную ставку с моей сестрой, словно вы следователь магистратуры.

– Нет, клянусь честью! И чтобы доказать вам чистоту моих намерений… я удаляюсь.

– Значит вы довольствуетесь только констатацией того факта, что я действительно отправляюсь в дом номер 112 на улице Комартан?

– Неужели вы думаете, что для меня не является счастьем увидеть вас хотя бы мимолётно, лишь бы только запечатлеть ваш образ в глазах и сознании?

Берта, поразмышляла секунду и, решившись, наконец, произнесла:

– О, нет, я не хочу, чтобы вы остались наедине с вашими дурными мыслями.