Проснись в Атлантиде. Сон

– И о них тоже. – Тимофей опрокинул в рот стакан, после чего потянулся к закуске.

Букарев окончательно пришёл в себя, а к водке больше не притрагивался. Гостям он всегда был рад, а в данном случае особенно. Не смотря на неожиданный запой, в доме егеря всегда найдётся, с чем встретить желанных гостей. Надо сказать, что это не только спиртное.

Через несколько минут, тому, что находилось на столе, мог позавидовать любой ресторан. А ведь ещё не было горячего! Просто на приготовление требовалось время. Дело близилось к вечеру.

Готовить было некогда. Но и того, что было, с лихвой хватало. Все соления, егерь готовил, как исстари велось, в бочках. Кто в курсе, понимает, это совсем не то, что в стеклянных банках.

Тимофей с участковым в изумлении замолчали, с нетерпением ожидая завершения Романовой суеты, вокруг стола.

– Слушай, Палыч, угомонись ты. Мы это всё никак не осилим, – Поймал за руку егеря, участковый. – Садись уже.

Застучали ложки и вилки. Тимофей много попутешествовал и много чего видел и пробовал, но эти яства, не шли ни в какое сравнение с тем, что ему когда-либо приходилось отведать.

Казалось, здесь было собрано всё, что не может не понравиться настоящему гурману. Упругие грузди, маленькие и все как на подбор, одного калибра, будто братья близнецы. Хрустящие огурчики. Скрипучая, под пахучим рыжиковым маслом с нарезанным кольцами луком, квашеная капуста. Копчёная вепрятина, солёная по особому старинному рецепту чёрная и красная икра. Малосольный хариус и копчёная щука. Говорить о мочёных яблоках и помидорах уже не приходится.

Пахучий домашний хлеб с хрустящей корочкой, сам по себе вызывал обильное слюновыделение.

– Палыч, а хлеб ты, что по пьянке пёк? – спросил поражённый Терешкин.

– Да, ты что Петрович, я и хлеб печь? Тем более в пьяном виде, никогда! Тут особый подход и талант нужен, я бы сказал женский талант. Это Афанасьевна меня снабжает. Одна бабка осталась, дед-то помер недавно, вот я ей, то рыбки, то мяса, а она хлеб, сам знаешь, Петрович, сызмальства печь умеет особый.

Вы кушайте, вот балычок осетровый попробуйте.

– Мы попробуем, попробуем. Но я что-то не вижу твоей настойки хвалёной. – Терешкин подмигнул Тимофею.

– Вот ёлки-палочки, совсем ты меня Петрович заболтал. – Егерь снова засуетился и притащил огромную стеклянную бутыль, наполненную тёмно-бурой жидкостью. Тимофей вспомнил, что такую бутыль называют четвертью.

– Ну, давай, наливай, удиви гостей.

– Вы как хотите, а я больше, ни-ни. Хватит.