Курляндский монах

Я оказалась такой же мокрой, как и сестра Эмма, и не зная, чему приписать подобное чудо, по простоте душевной полагала, что это из меня только что пролилась кровь, но я не была испугана, напротив, мне казалось, что чудо, которое я попробовала только что, ввергло меня в состояние божественного экстаза, такое у меня было желание еще раз испытать это блаженство. Я сказала об этом Эмме, но она мне ответила, что устала, и что надо немного подождать. Но я не могла ждать, я не могла терпеть, и легла на неё, так же, как она лежала только что на мне.

Я переплёл мои бедра с её бёдрами, и стала тереться о них, как она это только что делала, и постепенно снова провалилась в упоительную бездну блаженства.

– Итак, – сказала мне сестра Эмма, видя, какое наслаждение я только что испытала, – сердишься ли ты, Саби, что я пришла в твою постель? Мне кажется, что ты не злишься из-за того, что я тебя разбудила?

– Ах! – ответила я ей, – вы же прекрасно знаете, что нет! Чем я могу отблагодарить вас за эту прелестную ночь?

– Маленькая проказница, – ответила она, целуя меня, в губы – мне ничего не нужно от тебя.

Разве не получила я от сегодняшней ночи столько же удовольствия, сколько и ты? Ах! Я надеюсь, что ты придёшь как-нибудь ко мне ещё раз, чтобы снова испытать такое же наслаждение! Но скажи мне, дорогая Саби, – продолжила она, – не скрывай от меня ничего. Ты раньше никогда не думала о том, чем мы занимались только что?

Я ей ответила, что нет.

– Что?! – удивилась она, – ты никогда не вставляла свой пальчик в свою маленькую conin[3 - Conin- фр. женский половой орган, ласкательно.]? Я её прервала, чтобы спросить, что она называет этим словом conin. О! Глупышка, это – та щелочка, расселина у тебя между ног, которую мы ласкали только что, только по-французски, – ответила она мне. – Как?! Ты ещё не знала этого? Ах! Саби, в твоем возрасте я об этом знала гораздо больше, чем ты, и языки учила гораздо прилежнее.

– Действительно, – ответила я ей, – мне раньше не удалось ни разу испытать это наслаждение. Ты же знаешь отца Эмиля, нашего исповедника, так теперь мне кажется, что он тоже именно это пытался у меня выведать. Он меня заставляет дрожать, выпытывая у меня, не делаю ли я какие-нибудь непристойности с моими подругами, и я всегда простодушно ему верила, считая, что он прав, осуждая дружбу между подругами, но я знаю теперь, что он неправ.