Делец включается в игру

Во время совместного с Настей просмотра очередной шестидесятиминутки бразильского сериала (вечерний повтор по РТР) Нина, глядя на рыдающую героиню, у которой не складывались интимные взаимоотношения с отрицательным героем, отчетливо произнесла:

– Вот дура! Я бы на ее месте не рыдала, а отомстила бы за себя. Убила бы не глядя и ни минутки потом бы не пожалела!

Это произошло за два дня до убийства. За день случилось еще одна досадная пакость.

Нина с Соней сидели на уроке литературы и Соня увидела, как Соколова, о чем-то задумавшись, набрасывает на лежащем перед ней листке бумаги портрет какого-то человека.

Скосив глаза, Соня узнала в нем сантехника Ваню. Завершив набросок, Нина аккуратно выколола картинке глаза, обвела его черной траурной рамочкой и пририсовала сверху крестик, как над могилой.

Этот портрет Нина небрежно скомкала и засунула в парту. Оттуда его и извлекла бдительная Соня. Теперь бумажка фигурировала в деле.

Наконец, в день убийства Нина прогуляла урок химии, несмотря на то, что должна была отчитываться преподавателю по урокам, пропущенным за время болезни.

Вместо этого Соколова собрала вещи и на перемене направилась домой. На вопрос подруг, что бы это значило, Нина серьезно ответила, что ей сейчас предстоит решающее объяснение и по сравнению с этим химия – ерунда.

На гаечном ключе были лишь отпечатки пальцев Нины. В квартире не было обнаружено присутствия каких-либо третьих лиц. Подозрение, само собой, пало на Соколову и девушка была заключена под стражу.

Положение усугублялось тем, что Нина наотрез отказывалась давать хоть какие-нибудь показания.

Ни уговоры, ни угрозы на нее не действовали, девушка молчала, как рыба об лед и не произносила ни слова.

Впрочем, одна-единственная фраза, которую она обронила, когда на квартиру приехала милиция была, увы, не в ее пользу:

– Рано или поздно это должно было случиться. Он сам во всем виноват.

Услышав этот рассказ, я лишь тяжело вздохнул. Вот тебе и Ниночка, вот тебе, бабушка и юркни в дверь… Что ж, может быть, удастся списать на аффект, как это частенько бывает в таких ситуациях.

– В общем, информация исчерпывающая, – подытожил я. – Скажи мне теперь, Епифаныч, с кем можно поговорить насчет отмазки? Кто у нас мог бы служить посредником в таком благородном деле? Самым соваться стремно, вдруг с суммой переборщим.

– Это Иван Ривкин, – тотчас же откликнулся юрист. – старая лиса, входит в сотню лучших адвокатов страны.

– Иван Ривкин? – удивленно поднял я брови.