Шестой иерусалимский дневник (сборник)

149

Чем были яростней метели,

чем был надрывней ветра вой,

тем чаще я дремал в постели

и укрывался с головой.

150

По возрасту я вышел на вираж,

последний и не столь уже крутой,

хотел бы сохранить я свой кураж

до полного слиянья с темнотой.

151

По счастью, мы не полными калеками

из долгой темноты вошли в потёмки,

а в полном смысле слова человеками

уже, возможно, станут лишь потомки.

152

Ведя за миром наблюдение,

живу рассеянно и наспех,

великое произведение

создам я позже курам на смех.

153

В пространстве умозаключений,

где всюду – чистая страница,

такой простор для приключений,

что и реальности не снится.

154

Тупая и пожизненная страсть

отыскивать слова, ловя созвучия,

меня так истрепала и замучила,

что лучше бы умел я деньги красть.

155

У подряхления убогого

есть утешение лишь то,

что нет уже довольно многого,

но меньше хочется зато.

156

Стукнет час оборваться годам,

и вино моё будет допито,

а немедля, как дуба я дам,

и Пегас мой откинет копыта.

157

В синклит учёных я не вхож,

но видно мне без разъяснений:

еврейский гений с русским схож —

они цветут от утеснений.

158

Печальный и злокачественный случай,

зовущий собутыльников к терпению:

я мыслящий тростник, но не певучий,

а выпивка меня склоняет к пению.

159

Конечно, мы сгораем не дотла,

и что-то после нас ещё витает,

но времени суровая метла

и воздух беспощадно подметает.

160

Привычка думать головой —

одна из черт сугубо личных,

поскольку ум как таковой

у разных лиц – в местах различных.

161

Нет, я не наслажусь уже моментом,

когда не станет злобы воспалённой,

и выпьют людоед с интеллигентом,

и веточкой занюхают зелёной.

162

Со всеми слабостями нашими

душой мы выше в годы низкие,

а беззащитность и бесстрашие —

друзья и верные, и близкие.

163

Такие случаются дни

весеннего света и неги,

что даже трухлявые пни

пускают живые побеги.

164

Моё существование двояко:

вкушаю дивной жизни благодать,

чтоб тут же с упоением маньяка

бумаге эту радость передать.

165

По лесу в тусклом настроении

я брёл, печалясь о старении,

а меж белеющих берёз

витал рассеянный склероз.