Оборотень

– Ну, не так уж и прекрасно, просто… Просто я писал это все во время сильных эмоций, – поддержав разговор, Витя почувствовал себя более уверенно. Да, стоит только начать.

– Ты посвящал их девушке, которую любил? – спросила Ира.

В ее голосе не было какой-то ревности или злости. Она все понимала. Как никто другой.

– Да, я даже не знаю, любил ли, – и это было правдой. – Мы дружили, а потом я понял, что она мне очень нравится и совершил глупость – признался. Большая ошибка была. Надо было держать в себе.

– Я так же думаю про своего первого парня… Это было так глупо, а я была четырнадцатилетней наивной дурочкой.

Но, когда мы расстались, то я даже вздохнула с облегчением.

Ира так спокойно говорила обо всем. Будто Витя был для нее уже кем-то близким.

– А та девушка, она красивая? – продолжила она.

– Да, очень, – вздохнул Витя. – Но нет пределов совершенству, правильно?

– Ну, не могу не согласиться, – кокетливо согласилась Ира.

Набравшись смелости, Витя все же поцеловал ее. Сейчас или уже никогда.

Прекрасные несколько мгновений.

– Вить, – спустя пару секунд тишины заговорила Ира. – Тот волк… Только скажи сейчас честно… Это ведь был не волк, правильно?

Витя чуть не поперхнулся. Не хватало еще того, чтобы Ира как-то догадалась о том, что природа не так однозначна, как пишут в анналах биологии.

– Ты о чем? – переспросил он.

– В ту ночь, перед тем как отключиться… Когда он атаковал наш автомобиль… Я была готова поклясться, что волк прыгал на двух ногах. Я мало что видела, была сонной, но этот жуткий оскал… Это отвратительная морда… Мне до сих снится этот ужас.

Я не могу так. Я просыпаюсь по ночам в жуткой истерике, чуть не крича. Из-за этого чудовища я потеряла все. Я не могу поверить, что животное могло сотворить такое…

Ира тряслась всем телом. Витя крепко обнял ее. Будто обнимал в последний раз.

– Я думала, что схожу с ума. Но потом появился ты. Ты выжил. Ты смог побороть монстра. Ты стал для меня будто маяком надежды. Что не все потеряно. Что найдется кто-то, кто даст отпор этому отродью… Поэтому скажи сейчас честно – что ты имел в виду, когда сказал, что не уверен, что это волк?

Витя не мог припомнить, чтобы он хоть когда-то чувствовал себя так мерзко.

Он чувствовал себя виноватым буквально во всем – начиная от того, что он выжил, а ее отец – нет. И заканчивая тем, что он, человек, который стал для Иры маяком, сам рискует опуститься во тьму. И также убивать. Чьих-то отцов. Чьих-то детей. Просто дорогих людей.