«Хороший немец – мертвый немец». Чужая война

Вернувшись с фронта, Максим Петрович навсегда отдал их сыну – у него уже были другие, немецкие, трофейные.

Дядя Миша долго носил отцовские часы, почти двадцать лет, а потом подарил на день рождения любимому племяннику, Максимке (своих детей у него не было) – пусть дальше хранит семейную реликвию. Макс их немного поносил, а потом спрятал в стол – они были старые, потертые и, главное – давно немодные. Часы уже перестали быть дефицитом, их легко можно было купить в магазине. Причем любые, даже в тяжелом золотом корпусе.

Дядю Мишу давно похоронили на воронежском кладбище, а вот часы остались. Макс их не выбросил, а сохранил как память о героическом деде и любимом дяде. Сам он носил кварцевые часы, а потом жена на день рождения преподнесла хороший подарок – настоящие швейцарские ходики. Не самые дорогие, конечно, но тоже ничего…

Дедовы часы теперь хранились у матери. Когда Макс переезжал на новую квартиру, то оставил ей на память вместе со всеми старыми вещами. Не тащить же их с собой! Новая квартира хотя и была весьма просторная, но все же не резиновая.

И вот теперь эти часы внезапно вспомнились…

«Хорошо бы найти их, – подумал Макс, – и починить – тоже ведь семейная реликвия». Его самого назвали в честь деда, Максима Петровича, геройски прошедшего всю войну…

Макс осторожно завел немецкие часы – разумеется, никакой реакции. Все правильно, столько лет прошло… Тогда слегка их встряхнул – всегда так делал, когда требовалось привести в чувство старые ходики. Обычно срабатывало, сработало и сейчас – большая стрелка неожиданно чуть дрогнула…

* * *

– Петер, куда ты лезешь!

Чья-то сильная рука сдернула его вниз.

Макс упал на сырую, холодную землю и больно ударился локтем обо что-то твердое. Оказалось – деревянный ящик с немецкими гранатами. При бледном, мерцающем свете осветительной ракеты Макс отчетливо разглядел темно-зеленые цилиндры с характерными длинными деревянными ручками. А над ним нависало чье-то сердитое лицо:

– Совсем, что ли, с ума сошел, прямо под пули лезешь! – кричало лицо.

 – Сиди тут и не высовывайся, пока обстрел не закончится.

При очередной ракете Макс с удивлением обнаружил, что находится на дне длинной траншеи, а рядом с ним стоит мужик в военной форме. Причем в немецкой. Точнее – в фашистской. Судя по знакам различия, обер-лейтенант вермахта. Снаружи стоял страшный рев – над ними что-то с оглушающим грохотом взрывалось, а еще противно пахло какой-то кислой, едкой дрянью.