Душегуб. Психоэма

Непонятно? Такое желание человек сохраняет недолго, обычно в юности у многих можно заметить, а потом затухает. Редко у кого остается до конца жизни.

Я поинтересовался, сколько ему лет.

– Я молод. Я жутко молод! Мне скоро двадцать восемь. А вам сорок девять, да? Вот видите, я угадал! И, извините, вы устали от жизни, вас преследует неосуществленность желания строить? Многие устают, покой – это ведь так приятно для тела. Мы ужасно любим свои тела, а, Аркадий Александрович? К тому же жизнь скучна, кругом немощь и лебезятничество.

Куда лететь, о чем мечтать – все решено, нужно только добросовестно воплотить, а? Вы хороший директор, – успокоил он меня, – и я знаю, что после моего урока Валентина Марковна заходила к вам. Да?

– Она недовольна. Вы употребили слово «сексуальное».

– И только? Я думал, она заметит другое… Савина замужем? Ну, тогда это забота мужа. Я могу вам пересказать слово в слово то, что говорил на уроке. Не нужно? Верите? Мне? Удивительно, – он рассмеялся и подлил себе чаю.

 – Хотите ещё? – предложил мне.

Я отказался и спросил:

– А вы женаты или были женаты?

Он быстро посмотрел мне в глаза, желая понять причину вопроса, и уже без иронии ответил:

– Нет, я боюсь этого. Да и выбирать, искать – времени нет. Или желания? А еще, если честно, закабалить жену боюсь. Ныне в семейной жизни кабала для женщины неизбежна. Продукты, кухня, белье, деньги, дети – этому я плохой помощник, как бы ни старался помочь. Поэтому боюсь выглядеть домашней свиньей.

И ожиреть боюсь. Если любить будет, то ожиреть недолго. Да и с моей натурой…

Он оборвал фразу и замолчал, чуть заметно дрожали его тонкие пальцы.

Я и на секунду не обижался на него, несмотря на первоначальный скептический тон и обвинение в пассивности; он был прав во всем…

– Вот так-то, – проговорил он и с усилием улыбнулся, – вы думаете иначе?

– Вы говорили о тех, у кого есть увлеченность делом. В свое время я тоже не спешил, но природа взяла свое – ребенок…

– Вы женаты?

– Нет.

Был. Сын взрослый, живет с матерью, женат…

Мне не захотелось говорить о своей семье, нахлынули воспоминания, тоскливо стало. Избегая дальнейших вопросов, я встал, поблагодарил за угощение.

На крыльце, задержав мою руку, он попросил:

– Называйте меня на ты, я вам в сыновья гожусь. Но не при учениках и не при Валентине Марковне, – и весело погрозил пальцем.

3. Началось

С этого вечера и возникло наше взаимное притяжение.