Планета безумцев

– Да-да, – я заставил себя приветливо улыбнуться Хаткинсу и выдвинул из-под стола свободный стул. – Садитесь!

Его настороженно-виноватый взгляд из-под стекол жалких кругленьких очечков стал благодарно-виноватым, а кислая физиономия пожилого неудачника растянулась в робкой улыбке. Он сел на краешек стула и нервически потрогал засаленные лацканы потрепанного пиджака.

Я старался не смотреть на него. При виде Хаткинса я всегда испытывал непонятное неудобство. Наверно, это было что-то сродни чувству вины перед ним – за свое сравнительное благополучие и более молодые годы, за свой более высокий, нежели у Хаткинса, статус журналиста-межпланетника, за то, что у меня есть коронный удар правой, а он, наверно, и муху-то с себя достойно согнать не может… Ну, и так далее.

Хаткинс был самым невзрачным и самым неинтересным человеком в редакции.

И, видимо, прекрасно это понимал, потому что держался со всеми неизменно подобострастно и пугливо. Как будто опасался, что ему вот-вот смажут по физиономии. В «Галактик экспресс» к нему относились небрежно и почти с ним не разговаривали.

Но только не я. Мне было его жалко.

И если мы сталкивались в коридоре или в курилке, я всегда первый приветливо улыбался ему.

– Чем могу быть полезен, мистер Хаткинс?

Пауза. Испуганное моргание из-под очечков. А потом:

– Вы не могли бы сегодня после работы отобедать со мной, сэр?

Я вылупил на него глаза. Вот это да! С какой-такой стати? Если бы ко мне подошел кто-нибудь из журналистов нашего отдела и предложил:

«Пропустим по маленькой после смены, а, Дэн?» – я бы не удивился.

Но Хаткинс! Да еще в таком тоне! «Отобедать»!

Откуда эта вычурность?

Приглашение было произнесено четко и с явно старательно поставленной интонацией. Как хорошо отрепетированный кусок литературного текста.

Несомненно, Хаткинс долго готовился, чтобы высказать свою просьбу.

И, как ни удивительна она была, я вправил глаза на место и постарался больше ничем не выдать своего удивления.

А потом по непонятной ассоциации я вдруг подумал о своих личных делах.

И сказал себе: а почему бы и нет, Дэн? Почему бы и нет? После того, как тебя оставила Лотта, видно, судьба – обедать с невзрачными коллегами и коротать вечера в прокуренных кафешках за бильярдом. Хотя бы некоторое время – в период восстановления после любовной болезни…

Воспоминание о Лотте сжало сердце ревностью и обидой, но я не позволил этим двум церберам завладеть собой. Они уже достаточно порезвились, их время прошло.