Солнце больше солнца

Восемнадцать ему ещё не исполнилось, оставался почти месяц, – но на это могли не посмотреть.

Они с Обреевым до ночи готовились к отъезду, недолго поспали и, лишь стало светать, укатили на подводе со двора, взяв с собой Марию.

Сытый сильный конь нёс их дробной рысью не к ближнему чернолесью у речки, а к дальнему лесу, в котором было где укрыться. Маркел наслышался, что такое бой, взрывы снарядов, а как пули ударяют в тело человека, и сам уже видел. У парней сосало под ложечкой от мыслей о вероятном будущем, оба знали, что об их бегстве поспешат донести.

– Конечно, узрели, как мы уезжали, но, может, не догадаются, куда…

Маркел в телеге, пристроившись боком на свёрнутом тулупе, молчал. Позади него умостилась меж мешков с припасами Мария, она вдруг произнесла звонко-певуче и страдающе:

– До чего до войны было хорошо!..

– Только тогда мы этого не знали, – отозвался Илья, поглядывая кругом на скошенные поля.

С любой стороны могли показаться вооружённые всадники – заметят, подъедут, спросят: кто такие? куда? зачем? Навалившиеся на горизонт облака тушевали свет зари, над просторами, однообразно сереющими стернёй, стыла упорная неопределённость.

– Теперь – как судьба, – сказал Илья обречённо, придержал коня, пустил его шагом.

Всадники гуськом приближались рысью к просёлку, которым катила подвода, – сейчас первый выедет на него, повернёт навстречу. Но верховой пересёк просёлок, через него проскакивали один за другим остальные конники; можно было разглядеть, что они в военной форме, над плечом у каждого виднелся ствол винтовки. Вся вереница – всадников полста – протянулась влево.

Илья на миг повернул весёлое лицо к Маркелу, к Марии, зачем-то, перекладывая вожжи из одной руки в другую, поплевал на ладони и бросил коню:

– Н-но-о!

– Это кто же были – белые? – спросила Мария.

– Скорее всего! Но, может, и красные добегают сюда! – воскликнул Илья в радости оттого, что конные, кто бы они ни были, удаляются.

Справа и немного позади всходило солнце, из-за облаков скользнули лучи, и сероватая стерня пожелтела. Впереди был уже виден лес на косогоре, чуть тронутый жёлтым.