Солнце больше солнца

Тот, словно сожалея и сочувствуя парнишке, сказал скорбно:

– Молодой вы и ошибаетесь, на невиновного навлекаете… Вы и про перстень на пальце говорили, а где он?

Штабс-капитан обратился к Утевскому:

– Пожалуйста, для протокола – что вы говорили о перстне?

Солдат проговорил понурившись, но твёрдым голосом:

– На правой руке убийцы, на среднем пальце, был перстень с печаткой – по виду медный или золотой.

– Так. Перстень не найден! – произнёс Тавлеев, поглядел на сидевших справа от него и на тех, кто сидел слева: – Решайте, господа! Я считаю – доказательств для приговора к расстрелу недостаточно.

Ординарец Михаил сбежал с крыльца, наклонился над плечом штабс-капитана, зашептал.

– Господа! – тот опять обратился к товарищам. – Никишов просит позволения ещё раз обыскать обвиняемого.

Позволение было дано, и Михаил Никишов с сосредоточенным видом подошёл к мужчине в пиджаке, который тут же развёл руки, с готовностью открывая доступ к карманам.

– Пустые!

Судьи молчали, по-видимому, недовольные тратой времени. Михаил сказал:

– А вот тут дырочка.

В вывернутом дне кармана разошёлся шов.

– Что-то могло провалиться под подкладку, – говоря это, Михаил хотел было пощупать полу пиджака, но пленный внезапно оттолкнул его обеими руками:

– Не касайся моего тела! – и закричал: – Господа, что за срам надо мной?! Не допускайте!

– Ну что ты, что ты, не осрамим, – говорил Михаил добродушно-ласково, словно успокаивая кого-то слабого и перепуганного, при этом из своего кармана извлёк складной нож и раскрыл его.

– Пиджак снимите с него аккуратно, не тряхните, не порвите, – обратился Никишов к солдатам.

– Пытать начнёте? Ваша сила… – пленный, оставшись в нательной рубахе, издал стон нестерпимой муки.

Михаил взял снятый с него пиджак, присел на корточки, ножом отпорол подкладку понизу. Выпрямляясь, обеими руками поднял пиджак за плечи – что-то упало на землю. Несколько солдат рванулись к предмету.

– Кольцо!

– Кольцо золотое!

– Как есть, перстень!

От полоснувших слух возгласов скопище солдат шевельнулось, заколебалось; на тех, кто был ближе к пленному, к Михаилу и к солдатам, склонившимся над перстнем, напёрли те, что стояли позади.