Солнце больше солнца

Его интересовало, почему Маркел отделился от отряда.

– Тут значение идейное… – медленно проговорил Неделяев и многозначительно умолк, выдерживая взгляд следователя.

– Отвечайте яснее! – приказал тот.

– Я понимал, что от этого врага – самый большой вред. Такое у меня понимание вредных идей, – убеждённо уведомил чекиста Маркел. – И я знал, что достану его… – он ушёл отвлёкшимся взглядом в недоступную другим даль и счастливо улыбнулся.

Затем проговорил рассудительным голосом:

– Они двое от нас уходили – Кережков и его ординарец.

– Почему не мог быть ординарец? – въедливо сказал следователь, не сводя глаз с допрашиваемого.

– Ординарец – это не то. Дубы подходят Кережкову! – произнёс Неделяев как о чём-то, понятном именно ему, лицо тронула самодовольно-хитрая улыбка.

Следователь переглянулся с помощниками.

– Да нет, у него уже патронов не было. А дамский пистолетик он для себя приберегал. – Малый вдруг привстал с табуретки, отводя в сторону правую руку, глаза побелели: – О-о-ох, принял бы он от меня…

– Ты, не имея приказа, хотел его убить?

Маркел шмыгнул носом, как-то враз ослабел, опустился на табуретку.

– Ты коммунист и не сознаёшь – от него живого было бы больше пользы, чем от мёртвого? А как его потом покарать – есть кому принять решение! – проговорил следователь хлёстко, отрывисто и добавил с ледяной угрозой: – С какой целью ты хотел устранить его от суда?

Неделяев прижал к груди руки, сморщил лицо, обращаясь к троим:

– Товарищи, я со злостью на него не совладал! не осознавал тогда, а теперь сознаю ошибку…

Чекисты помолчали, следя за ним.

– Учитываем твою молодость, незрелость характера. А что ты ему голову отрубил – это был у тебя припадок.

Маркел надулся:

– Я не припадочный.

– Отрубил, понёс за дерево – для чего? зачем?

– Ну, нашло на меня!

– То-то и оно! – кивнул следователь и опять переглянулся с двумя своими.

Неделяева освободили. На собрании партийной ячейки секретарь, сжимая кулак и постукивая им по столу, говорил Маркелу:

– Ты по молодости сделал глупо и должен понять свою глупость.