Грация и Абсолют

– Она не думает, что у старика и его подручного на уме? Старый со мной поболтал, деревенской свинопаске уделил внимания, а этот с Аликом занят. Мне кажется, – Галя хихикнула, – нас, троих девушек, хотят попробовать.

– Если для этого есть достаточные средства… – Дэн с улыбкой налил ей вина, – я имею в виду не только деньги, но и связи, которые помогают исполнять желания… жизнь может удивительно измениться к лучшему.

– Циник! – она одёрнула его.

– Я всего лишь прямодушен. Почему и тебе не быть такой?

Галя, вспыхнув, искала что сказать, чтобы вышло натурально.

Тут начались танцы.

Алик танцевала с Виктором, с Дэном, с незнакомыми мужчинами, которые наперебой её приглашали, и снова с Виктором. Ждала, он скажет, что завтра позвонит ей и они встретятся…

Лонгин Антонович позаботился, чтобы девушки и Дэн возвратились домой на такси. Можов вывел профессора из ресторана, и тот, стоя на тротуаре, прощался с отъезжающими. Алик, когда Виктор открыл для неё дверцу машины, садясь, снизу глянула на него требовательно.

Он молчал.

«Держит паузу, чтобы увидеть меня просящей, – думала она по дороге домой и дома, – ставит меня вровень с теми, какие у него были».

30

Он не позвонил на другой день. Прошёл ещё день, ещё. Как она нервничала! её выпуклые чувственные губы были искусаны до крови. Чтобы легче переносить ожидание, обращалась к фантазии. Ей было дано претворять переживания в акварели, сугубо по-своему запечатлевая тех, кто близок или просто оказался рядом.

Первого возлюбленного, её ровесника, который лишился невинности одновременно с ней, она оставила себе на память в виде солдатской пилотки бутылочного цвета, украшенной, вместо звёздочки, мордочкой котёнка.

Её вторым стал бесспорный чемпион института по девушкам, их длинноволосый баловень и мучитель, сказавший ей: «Наша постель ничего не значит». Помимо обиды, её поразило обозначение «постель» в его устах. Она изобразила его в виде согбенной фигуры, несущей на себе матрац.

Позже она преподнесла незабываемую фразу Дэну… Но актёру Данкову так и не смогла сказать, что их постель не значит ничего, хотя кончилось именно тем.

Она всё более изощрялась в своеобразной творческой манере, дар создавать покровы помогал ей снимать их с характеров, схватывая сущностное. Дэн был обращён ею в кокетливо завязанный розовый бант: густо-розовый цвет переходил в бледно-розовый и окаймлялся слабым морковным.