Грация и Абсолют

Она раньше него достигла финиша, но продолжала в полузабытьи чуть встанывать, а когда он застыл, прижав пах к её ягодицам, нежно пролепетала:

– Полежи на мне…

До этой встречи ему виделось неприятное: как может выглядеть женщина, готовая платить за любовь? Теперь он находил: ему повезло, дама, при её возрасте, его порадовала.

– Я приму ванну, а ты найдёшь на кухне выпить, поесть… – сказала она просяще-смущённо, потянулась за халатом и, встав с постели, надела его.

Он, по-прежнему нагой, сидел за кухонным столом, попивал прикумское вино, ел яблоко.

– Пусти меня к тебе…

Он помог ей устроиться у него на коленях, полотенце с неё соскользнуло.

– Дай мне глоточек.

Виктор поднёс стакан к её губам, она чуть отпила и лизнула молодому человеку уголок рта. Спросила:

– Как вы с Казаком нашли друг друга?

Можов спокойно ответил:

– Я искал такую, как ты. Мне сказали, чтобы я с ним поговорил.

– А зачем ты искал? Чего тебе не хватало? – она окрасила вопрос осторожной игривостью.

Ему хотелось быть проще, он объяснил кратко:

– Надоело! В училище была столовка, теперь – столовка, общага, а настоящей жизни не пробуешь.

Она деланно всхохотнула, но он был уверен – рано считать его примитивом. Да она и не считала. Римма Сергеевна оценила честность его ответа.

– Отнеси меня в постель… – проворковала, лениво ластясь.

Исполнив веление, он отпустил щедрую порцию нежности раскинувшейся навзничь даме, продемонстрировал класс в оральном ласкании её сладкоежки, и доведённая до предела пылкости Римма Сергеевна отменно показала себя в подмашке.

15

Потекла новая жизнь Можова. Римма Сергеевна, закончив в гостинице хлопотный рабочий день, приносила домой импортных кур, шматы тамбовского окорока, стерлядей. Частенько Виктор отправлялся обедать в ресторан гостиницы. Расслабился, разнежился от довольства, каким его ещё не баловали, безбожно пропускал лекции в институте.

Он просил Римму приискать ему доходное занятие – у неё, разумеется, имелись нужные связи. Она обещала, но не спешила, сомневаясь в деляческих способностях Виктора, в его изворотливости, без какой так нетрудно попасть под пяту государства.

Морозным декабрём в поздний час она и Можов возвращались в её «жигулях» с балета и были остановлены гаишниками, собиравшими мзду.