Грация и Абсолют

– Проходите, Альхен, – пригласил Лонгин Антонович и, помедлив из-за того, что опасался наступить ей на ногу, шагнул вбок от двери.

6

В просторном, с паркетным полом коридоре она увидела слева ряд дверей. Темновато, Виктор включил свет, белесые волосы матово блеснули. Стоячее зеркало – чуть повернуться перед ним, поправить мозаичный обруч на волосах. Силуэт отнюдь не скрадывается воздушными шальварами…

Глаза парня. Они кажутся фиолетово-чёрными, в них – её крохотное отражение.

– Виктор, не держи девушку на больной ноге, – недовольно сказал профессор.

Она выразила голосом ласку:

– Спасибо, Лонгин Антонович, я выдержу…

Осторожно ступила – гримаска, как от боли. Взгляд парня скользнул с её лица на стопу – участливый, почти горячий.

– Извините, что это я… – он чуть наклонился… секунда-вторая, третья… сейчас возьмёт её на руки.

– Идёмте, сядете в кресло, – руки протянуты, но он намерен лишь поддерживать её.

– Я дохромаю. Куда – в эту дверь? – адресовала ему тоном упрёка.

Он поспешил за ней, хромающей, в комнату: у стен – стеллажи с книгами от пола до потолка, палас во весь пол, венские стулья, поодаль от окна – тахта. Кресло стояло в другой стороне, Алик замешкалась:

– Лонгин Антонович?

Тот отозвался из коридора, что ополоснёт руки и приведёт себя в порядок с дороги. Она отвернулась от кресла, направилась к тахте и села, шальвары приходились чуть ниже середины икр. Осторожно сняв босоножку, вытянула упругую крепкую ногу на тахте, взглянула на Виктора:

– Растяжение… побаливает.

– Наверно, надо приложить холодное.

Она вскинула ресницы:

– У вас есть лёд в холодильнике? Можно сделать компресс?

Кивнул, сумев, не улыбаясь, выразить трогающую чистосердечную учтивость. Он отправился за льдом, Алик внимательно оглядывала комнату: книги, книги. Их много и в квартире её лучистого воздыхателя Гаплова, но там, нетронутые, они на полках то и дело расступаются, и из уютных промежутков глядят морские раковины, статуэтки, кораллы, шкатулки.

Виктор вернулся, и она в ветреной злости на себя подумала: ей не помешал бы компресс на сердце! Малый принёс льда в вафельном полотенце и целлофан. Она произнесла с вызывающим ехидством:

– Чудесно! Вы не поверите, как я вам благодарна!

– Да ради Бога, – отреагировал он дежурной фразой, постелил на тахту под ногу девушки целлофан и поместил на лодыжку завёрнутый в полотенце лёд.

Какие деловитые движения.