Ушкуйник

Пирамида засчитала передачу содержимого как за воровство.

– Я сказал, как только появятся свободные средства, так выделим, – отмахнулся мэр, не дав возразить ни своему помощнику, ни прокурору. – Парень тот, что золота привёз? – спросил рядом стоящий человек в очках.

– Да! – кивнул прокурор.

– Вы меня, господа, подставили, – возмутился седой старичок в толстых очках. – Серьёзно подставили. А я-то думаю, почему резко упали продажи. А люди не хотят с нами сотрудничать, опасаются, что если что ценное принесут, их закроют, а товар отберут.

– С чего ты это решил? – поинтересовался мэр, постукивая карандашом по столу.

– А что, неправда? Из чего наши гвардейцы понаделали таких замечательных копий и топоров из костей, что привёз парень, впрочем, как и саму судну конфисковали. А что он получил за это? Каталажку, ой, простите, в данный момент больничную койку и отбитые органы. Люди всё видят, и им это категорически не нравится.

– Надо как-то исправлять ситуацию.

– А как тут исправишь? На контакт он не идёт.

– Придётся нам всем полным составом идти и извиняться, – прозинул мэр. – Да и распорядись подготовить деньги, сколько там ему причитается?

– И как прикажете мне считать и что считать? Кто-нибудь произвёл оценку материала? Нет. Да и как мне рассчитывать стоимость корабля? Да и чем рассчитываться? Рублями? Обломами?

– Откуда у него корабль?

– Я же вам докладывал, что как раз на основе его рун мы создали нашу вязь для преобразования паралётов и строим несколько дирижаблей старого типа.

– Хотите добить? – поинтересовался молча сидящий мужчина.

– Его квартиру мы используем как диагностический центр. Там немного мутная история: её вроде как перекупили или переоформили, как только он удалился из города. Не суть важно, главное – квартира его и рунная вязь его, ещё до преобразования нанесена им.

– Проблема, которую надо решать. Садить парня нельзя, последствия будут катастрофическими.

– Что тут думать. Нужен козёл отпущения, которого и сделаем виноватым, и он у нас есть. Это твой зам, следователь и другие причастные, которых мы будем судить и карать прилюдно и жестко.