Лень, алчность и понты. Мистический детектив

Под ними лежали очень старые папки, они были сделаны из грубой кожи, но листы в папках были вполне современные – с текстом, отпечатанном на машинке или написанном от руки, иногда по-русски, но чаще на каких-то иных языках (Сергей Яковлевич языков не знал).

В футлярах оказались свитки (или как их там назвать?), аккуратные бумажные рулончики – то совсем ветхие, то новенькие, испещренные таблицами, цифровыми расчетами, словами, стихами, рисунками или скорее картографическими зарисовками.

Он ознакомился с размышлениями какого-то чудака, видимо жившего в глубокой древности. Нет, это не была летопись, всё написано почти современным языком, с повторением одних и тех же фраз: «Я знаю, что есть» так, «я хочу, чтобы было» эдак, «я оставляю здесь» это, «я забираю с собой» то или этого. Перечислялись имена людей и выписывались их характеристики, а иногда и имена животных и их повадки.

Одно место запомнилось Сергею Яковлевичу:

«Сегоднячуть не убили, рана не смертельная, но жить не хочется, наверное, уйду, нет сил смотреть на происходящее, да и оболочка неподходящая, не дает прорасти сознанию».

Далее были цифровые расчеты и заключительная фраза:

«Вспомнить и захотеть».

Вообще, эта фраза появлялась во многих местах, как резюме или как заклинание.

– Что здесь может быть бесценным? – спросил Дыба появившуюся Елену.

– Дурачок, я потом тебе объясню.

– Потом, потом! – вспылил он.– Ты водишь меня за нос! Кто купит этот хлам?

– А кто тебе сказал, что мы его будем продавать? У нас итак достаточно денег.

– Так на черта нам эти бумаги?!

– Они для души, Сереженька. Ты все поймешь, ты другим станешь.

Ее голос прозвучал так неожиданно нежно и ласково, что Кандыбов обмяк и сдался.

– Совсем ты меня охомутала, Ленка. Делай, как знаешь, я в этих вещах ни черта пока не понял.

– Годика, Василия и Петьку придется ликвидировать.

– Ну, это понятно, только зачем троих?

– Они все знают про сундук, они его таскали.

– Ну, тогда конечно. Лен, а почему это я должен стать другим? Я что – такой тебе не нравлюсь?

– Я в другом смысле. Ты же знаешь, я от тебя без ума.

– Не похоже, по-моему – ты без ума от этих бумаг.

– Хочешь доказательств? – и она поцеловала его.